Страница 73 из 76
Максимов стоял возле ракетной установки, обсуждая что-то с Дроновым. О чём они говорили, Сергей не знал и спрашивать не стал: по напряжённым лицам обоих было видно, что тема тяжёлая, а лезть в чужой разговор без повода не хотелось.
Заметив Сергея, генерал оборвал спор на полуслове и повернулся к нему. Посмотрел как-то непривычно официально, и спросил:
— Что у вас, капитан?
Сергей покосился на Дронова, но решил говорить при нём. Тот был не из болтливых, да и тема касалась всех. Он коротко, без лишних подробностей, пересказал всё, что удалось выяснить.
И генерал, и Дронов явно не ожидали такого услышать — они были ошарашены новостями. Генерал задумался, отвернулся. Дронов же сказал:
— Надо хватать гадов и трясти, чего медлить?
Генерал ответил не сразу. Постоял, глядя куда-то в сторону моря. Потом медленно повернулся, задумчиво переводя взгляд с Дронова на Сергея.
— Не торопись, майор, — сказал он.
— Как же не торопиться, а если уйдут? — возразил Дронов.
Генерал хмыкнул:
— Не уйдут. Куда им уходить-то? Они сюда не для того пришли.
— Но всё равно я считаю: надо брать и трясти, пока такой момент — можно всех выловить!
Генерал посмотрел на Дронова так, как смотрят на человека, который сказал глупость и должен сам это понять.
— Ну хорошо, — произнёс он медленно. — Потрясёшь, выловишь. А дальше что? Думаешь, на их место не придут другие?
Дронов молчал. Желваки на скулах заходили, но он сдержался — не стал ни спорить, ни оправдываться.
Генерал продолжил уже тише, но от этого не мягче:
— Придут. Ещё как придут. И затаятся так, что ты их вовек не поймаешь.
Он отвернулся, шагнул к ракетной установке, положил ладонь на холодный металл, будто искал опору.
— Самое верное сейчас — не дёргаться, — заговорил он снова, глядя на море. — Посмотреть, проследить за теми, о ком уже знаем. Тихонечко так, невзначай. Чтобы никто не подумал, что нам что-то известно.
Сергей не вмешивался, он понимал обоих. Дронов тактик, он привык к прямым решениям: есть возможность уничтожить, значит надо уничтожить. Генерал же думает иначе, не о сиюминутной выгоде, а стратегически, на шаг, а то и на два, вперед.
— Вскрыть сеть — это одно, — произнёс Максимов. — А вот заставить её работать на нас — совсем другое. Можно, конечно, запытать, запугать, выбить признания. Ну и что? Они скажут всё, что мы захотим услышать, а толку — ноль. Здесь другой подход нужен…
Он сделал паузу. Дронов поднял голову, прищурился.
— Это какой? — спросил он.
Генерал потёр нос, чихнул, прикрываясь рукой. Достал из кармана платок, вытер лицо.
— Не знаю пока. Надо подумать…
Он не договорил. Дронов не торопил. Сергей тоже молчал. Все трое понимали: цена ошибки будет неимоверно высока.
Но думать было некогда.
Той же ночью, за дальними холмами дозор столкнулся с необычным отрядом: это были какие-то оборванцы на хороших лошадях — не степных, а таких, какие были у славянских князей и у римлян. Завязался короткий бой: оборванцев было больше, но дозор был вооружен огнестрелом. Почти всех перебили, двоих легкораненых взяли в плен. Как водится провели допрос, и получили очень неожиданные новости. Пленники поведали о том, что на девятиэтажку готовится очередное нападение с суши и с моря — объединенными силами ромеев, норманн, и русских князей. Их было не так много, как ордынцев, но у них был огнестрел, у них были пушки, у них были метательные машины, кидающие бомбы, начинённые порохом, и главное, они видели тактику девятиэтажников изнутри. О сроках пленные не знали, сказали лишь что скоро.
Совещание собрали в квартире генерала. Народу было немного — только основные.
— Угроза нешуточная, — сказал Максимов, поднявшись из своего кресла. — Если они не дураки и кое-чему научились, — нам не выстоять. Какие будут предложения, товарищи офицеры?
Он обвёл всех взглядом и остановился на Дронове. Тот сидел, сцепив руки на коленях, и смотрел в пол. Генерал чуть подался вперёд:
— Ну, майор? С тебя начнём.
Дронов поднял голову, заговорил. У него было всё просто: использовать остаток времени для укрепления обороны, для варки пороха, клепки снарядов, минирования территории и подготовки отхода на Змеиный.
Высказавшись, Дронов сел. Генерал черкнул что-то в блокноте, и сказал:
— Принимается. Еще соображения?
Встал Бородин. Он говорил про свою стихию — про море: мол, надо разослать разведку, встретить флот на подходе и потопить. Так будет проще отбиться: они не будут распылять внимание, а сосредоточатся на атаке с суши.
Следующие ораторы говорили плюс-минус о том же, о чём и первые двое. Сергей от высказывания отказался — добавить ему было нечего.
Удивил Колян. Он вышел на центр, встал подбоченясь, и предложил дать дезу. Сергей с ним уже обсуждал этот момент, но тогда они ни к чему не пришли. Сейчас же, судя по всему, Колян что-то придумал.
— Нам нужно провести испытания супероружия, против которого нет никакой защиты. — важно надувшись, он обвёл присутствующих взглядом.
Дронов усмехнулся:
— Это что за супероружие у тебя? Что ты испытывать собрался?
Бородин отнёсся серьёзнее, посмотрел внимательно на Коляна, спросил:
— Николай, я чего-то не знаю?
Колян поджал губы:
— Нет, всё знаешь. Никакого супероружия нет. В том-то и дело. Но нам нужно сделать так, чтобы они знали, что оно есть. Точно знали. Были абсолютно уверены.
Дронов криво усмехнулся.
— Чушь какая. Ты хоть мысль сформулируй, прежде чем рот открывать.
Генерал жестом осадил майора, и подошёл к Коляну:
— Ну-ка, ну-ка, давай-ка поподробнее. Что ты там придумал?
Колян сосредоточился. Сергей его хорошо знал и знал это выражение лица — максимальное усилие мысли.
— Если мы проведём испытание, о котором узнают наши шпионы, то они об этом доложат. То есть нам нужно для вида испытать что-то такое, чего они испугаются и передумают нападать.
Всё замолчали. Сергей подошёл к другу:
— То есть ты хочешь сказать, что надо всем объявить, что мы придумали чудо-пушку, показать её и дать информации уйти?
Колян закивал:
— Ну да, как-то так.
Генерал посмотрел на Дронова:
— Ну что, майор, как тебе идейка?
Тот хоть к Коляну и относился с прохладцей, рационализм уважал:
— Мысль хорошая. Обмозговать — и вполне рабочий вариант.