Девятиэтажка 5

Там, в самом начале, она была другой. Молодая, полненькая, круглолицая, с ямочками на щеках, всё время улыбалась. Теперь она постройнела. Щёки впали, ямочки исчезли, руки стали сухими, жилистыми. Ногти коротко стрижены, без следа краски. Улыбалась теперь она редко, говорила коротко, по делу.

Жила она одна, но встречалась со своим начальником — Андреем. Отношения они не афишировали, но Сергей не раз замечал их вместе. Да и по тому, как они смотрели друг на друга, было ясно: это не просто коллеги.

Сергей поздоровался, девушка посторонилась, пропуская.

Он заглянул в комнату. Владимир лежал на кровати, услышав шаги, повернул голову.

Сергей обернулся к Инге:

— Прогуляйся, будь добра.

Та вышла, обрадовавшись возможности отойти. Сказала что через часок вернется. Сергей уверил что дождется, и прикрыл за ней дверь. После чего подошёл к Владимиру.

Сел, поздоровался, спросил:

— Ну как ты, княже?

Князь поохал, приподнимаясь на локтях, сказал:

— Твоими молитвами, воевода. Такое ощущение, словно после исповеди той что-то во мне сработало. Ты только тогда ушёл — мне сразу лучше стало. Теперь потихоньку даже уже гулять выхожу. Далеко, правда, не пускают, — по горнице, да к окошку. Но мне и это в радость.

Князь наконец принял сидячее положение, потянулся за стаканом на столе, выпил половину, поставил на место, сказал:

— По лицу вижу: не просто так пришёл, не здоровьем моим поинтересоваться.

Сергей кивнул:

— Ничего-то от тебя, княже, не скроешь. Дело у меня действительно важное и совершенно секретное.

Князь сдвинул брови и пристально уставился на Сергея:

— Говори, воевода. Чем смогу — помогу. Не смогу — так посоветую.

Сергей хмыкнул:

— Вот именно совет-то твой мне и нужен.

— Спрашивай.

— Думаю я спалить одного ромейского злодея вместе с его городишком.

Владимир нахмурился. Он сразу понял кто имеется ввиду, посмотрел недоверчиво, хмыкнул:

— Шутишь, воевода?

Сергей помотал головой:

— Да нет, какие уж тут шутки. Вполне серьезно, негоже так делать, мы к нему с добром, а он нам чем отплатил?

Владимир опустил глаза.

— Только знаешь что… — продолжил Сергей — не хотелось бы людей мирных зря гробить. Как-то бы узнать, куда стрелять, так чтобы наверняка. Есть такая возможность? Найдётся у кого спросить?

— Спросить-то найдется, — ответил Владимир — только вот кто спрашивать станет?

— Да хоть я.

— Тебе не ответят. А людей нужных, сам понимаешь, у меня сейчас под рукой нет. — Он помолчал, глядя в потолок. — Да и вообще, воевода. Наказать василевса — это конечно хорошо. Только очень не вовремя.

Сергей хмыкнул.

— Почему не вовремя?

— Потому что не Царьград сжигать сейчас надо, а Киев брать. Причем немедленно. Святополк уже вышел, Ярослав на подходе. Если сядут они на стол — назад не открутишь.

Сергей нахмурился.

— Подожди, князь. Я думал сначала с ромеями разобраться. Василевс нас предал, договор нарушил. Мы имеем право на войну.

Владимир криво усмехнулся.

— Имеете. Только если ты уйдёшь на Царьград, оставив Киев Святополку, — вернёшься ты не в свою землю, а в чужую. Пока ты воюешь с ромеями, Ярослав и Святополк поделят Русь, и ты тут будешь никем. Даже со всеми твоими пушками.

Сергей помолчал, переваривая.

— То есть, ты предлагаешь сперва Киев забрать?

— Именно, — кивнул Владимир. — Потом всё остальное. Пока ты в Киеве — ты великий князь. А без Киева ты просто воевода, которого рано или поздно выдавят.

Сергей вспомнил расчёты по походу на столицу Руси и поморщился. Пороги, волоки, обозы, месяцы пути. И всё это — только чтобы сесть в чужое кресло, которое ещё и придётся удержать.

А Владимир, видно, уже всё прикинул. Он знал как быстро девятиэтажники перебрасывают людей и грузы, и решил что они доберутся до Киева раньше, чем туда подойдут его сыновья. И тогда войны можно будет избежать, просто потому что они окажутся там первыми.

Сергей вздохнул, отгоняя эти мысли.

— Ладно. Возьмём Киев. Дальше что?

— Дальше придётся решить с ордой. Ты же понимаешь, что никакой она тебе не союзник, и если ты дашь ей слишком много, она закончит там — и придёт за тобой.

Сергей кивнул. Орда — враг номер один, это и так понятно. Но они надеялись что пока жив дед кагана — советский танкист, эскалации не будет. Для Владимира же орда была просто ордой — степью, которая всегда готова напасть. Он не знал, что у неё есть тормоз.

— А что с тобой делать, князь? — сменил тему Сергей — Ты вроде очухался. Как быть?

Владимир долго молчал. Потом ответил.

— Никак. Оставь меня мёртвым.

— Почему?

— Потому что если я вернусь сейчас, — князь посмотрел ему прямо в глаза, — начнётся война. Мои сыновья уже пошли против меня. Они не отступят. Они будут драться. И тогда ты получишь то, чего меньше всего хочешь: резню внутри Руси. Вместо того чтобы воевать с ромеями, ты будешь воевать с Ярославом, Святополком, Олегом, Глебом. И тогда не только василевс, но ещё и орда этим воспользуется.

— Так они и так будут драться. Да что будут, они уже начали!

— Отправь к ним послов. Дай им шанс сдаться. Прости, если сдадутся. Если ты начнёшь убивать своих, навсегда потеряешь Русь.

Сергей вздохнул. Для него это было слишком много и слишком сложно.

— Я в этом мало понимаю, князь, — признался он. — Я вояка. Моё дело стрелять. А тут…

— А тут надо думать, — усмехнулся Владимир. — Ты не первый, кто не понимает. Научишься…

Сергей кивнул. Возможно так и будет. Только времени на это сейчас нет. Да и желания, если честно, тоже.

От князя он уходил озадаченным. И это ещё слабо сказано.

Он надеялся узнать про Константинополь — получил всё с точностью до наоборот: на Киев. Но и это был не выход. По воде не пройти. Тащить по суше — опять на телегах, через реки, через горы, через леса. И это учитывая что у врага теперь тоже есть и пушки, и порох. Сухопутная война — это совсем другое. Они к ней не готовы, и будут готовы ещё не скоро. Отбиться здесь, за стенами, — одно. На море повоевать — приемлемо. А в поле, линейным строем, под картечью, да против княжей конницы — вообще не вариант.

Но в любом случае решать не Сергею и не Владимиру. Такие решения принимаются только на общем совете. Там, где каждый скажет своё, и где всё будет взвешено.

Совет собрали вечером, на закате.