Страница 62 из 76
В квартиру все не помещались, поэтому решено было провести его на крыше. Там, между метательных машин, пушек, ракетных установок и прочего чем было забито небольшое, в общем-то пространство, устроили что-то вроде временного лагеря. Натащили стульев, лавок, принесли стол, поставили доску с картой.
Сергей понимал что это вызвано необходимостью, ибо внизу не соберешься, высока вероятность утечки. Но поход на девятый этаж, на крышу, дался с трудом, хоть он и обошёлся без посторонней помощи. Садиться не стал, заняв место с краешку, возле парапета. Но его заметил Колян, и принёс табурет.
В центре за столом сидел Максимов, по обыкновению с трубкой, но пока не прикуренной. Присутствующие разбились на группки и в ожидании начала общались по-своему: Цой что-то объяснял Лидии Яковлевне, Магомед спорил с Гороховым, Дронов стоял между ними и поворачиваясь то к одним, то к другим, периодически вставляя какие-то фразы. Петров стоял в окружении остальных офицеров, говорил что-то. Сергей не слышал о чем идет речь: на крыше было ветрено, да аппарат у него был не настолько чувствительный. Поэтому в ухе стоял бестолковый набор звуков.
Он знал, что за последние дни собирались не раз, но меньшими составами, по направленности. Сейчас же решили обсудить на общем собрании — даже правильнее будет, всеобщем.
Первым взял слово генерал. Он поднялся, медленно обвел глазами присутствующих, потом заговорил:
— Так, на повестке дня один вопрос: что дальше? Прошу высказываться.
Сергей подумал, что вопрос поставлен слишком обще. Как будто они могут решить всё разом, но промолчал.
Вперед вышел Петров. Подошёл к столу, развернулся боком так, чтобы видеть и генерала, и присутствующих, осмотрелся и заговорил:
— Кое-что мы уже обсуждали, теперь же, в свете открывшихся обстоятельств…
— Каких? — выкрикнул кто-то.
Петров хмуро посмотрел на кричавшего, он не любил когда его перебивали.
— Это и секрет пороха, благополучно нами профуканный, и предательство василевса, о котором стало известно благодаря нашему дорогому союзнику Владимиру, ясну солнышку. Ну и только что полученное донесение о том, что орда повернула на Византию.
Первые две новости Сергей принес сам, а вот про орду не слышал, поэтому поднялся с табурета, и растолкав народ, спросил:
— А откуда такие сведения, товарищ полковник?
Петров посмотрел на него тем же хмурым взглядом:
— Гонец с письмом от кагана.
Сергей поправил слуховой прибор и уточнил:
— А как же Европа? Они же хотели её завоевать, не так, что ли?
Вместо Петрова ответил генерал:
— Хотели. Да, хотей не дал. Оказалось, что не такая уж она и беззащитная, Европа-то.
— Как так? В чем причина? Их же орда? — спросил кто-то.
Генерал поднялся, чиркнул зажигалкой, прикурил.
— Орда не орда, а встали там, где степь кончилась, и пошли леса, горы, болота. Плюс крепости, которых в Европе сотни. С наскока их не возьмешь, а опыта долгих осад у степняков нет.
Он отошёл от карты.
— Вот и увязли.
Петров дождался, пока генерал сядет, и снова шагнул к столу. Обвёл взглядом собравшихся — от Сергея до Лидии Яковлевны, от Коляна до Дронова.
— В общем, — подытожил Петров, — рассматриваются три варианта. Первый: никуда не лезть, ни во что не вмешиваться, развиваться, набирать людей, строить пароходы, лить пушки, запасаться порохом — в общем, укрепляться и вооружаться.
Прежде чем продолжить, он сделал паузу.
— Второй вариант: пойти на Константинополь. Как поддержка орды или отдельно — не важно. Сам факт: идти или не идти.
Он замолчал на секунду, давая всем переварить.
— И третий вариант: идти на Киев.
Он выпрямился.
— Вот три варианта. Первый — сидеть. Второй — бить василевса. Третий — Киев. Решайте.
Повисла тишина. Генерал дымил трубкой, глядя в сторону.
Вперёд шагнул Бородин. Он встал спиной к Сергею, да ещё и говорил глухо, в сторону генерала, поэтому звуки долетали плохо — аппарат ловил обрывки, и Сергей напрягал слух, чтобы уловить суть.
— Я за Константинополь, — сказал Бородин. — По морю это и удобно, и быстро. Две недели, никаких порогов, никаких волоков. Никаких обозов. Флот есть, порох есть, снаряды есть. Ударим — и уйдём.
Он сделал паузу, потом добавил:
— На счёт Киева. По воде не пройти — это и так всем известно. А сухопутная операция в текущей ситуации — очень рисково. Обозы, телеги, пушки на руках. Месяцы пути. И всё это под угрозой удара с флангов. Я против.
Высказавшись, он развернулся и отошёл обратно.
Следом выступил Дронов, коротко выдав противоположное: сказал, что василевс от них никуда не убежит, а вот Киев надо бы взять. Если сядем в Киеве — говорил он — получим всё. Людей, ресурсы, легитимность. Станем не просто крепостью на обрыве, а самой Русью. Со всеми её князьями, дружинами, городами. И тогда уже можно будет говорить с ордой, с ромеями, с кем угодно с позиции силы, а не с позиции осаждённой крепости.
Сергей внимательно слушал, не соглашаясь ни с одним из ораторов. И Киев — геморрой. И василевс — не лучше. И за стенами сидеть — не хорошо. Все варианты так себе, но выбирать надо.
Вспомнилась кабинка для голосования — далёкий год, их роту вывезли с позиции, потратив кучу сил, средств и времени, угодив по дороге ещё и под обстрел.
И вот он стоит с бланком в руках и смотрит на список партий.
В политику он никогда не лез. Она всегда представлялась ему чем-то нехорошим и грязным, а её участники — за редким исключением — людьми думающими не о том, чтобы сделать жизнь в стране лучше, а исключительно о собственном кармане.
Раньше он ставил галочку против всех. А тут не нашёл — убрали её. Поэтому, не придумав ничего умнее, просто смял бланк и сунул в карман.
Потом, много позже, когда общался с Михалычем — был у них такой прапор, умнейший мужик, — тема зашла за выборы, и Сергей бросил пренебрежительно: мол, что толку ходить, всё равно ничего не изменится, выбирать не из кого. Вот была бы нормальная партия — тогда да, тогда бы он голосовал.
Михалыч выслушал, ухмыльнулся и сказал, что Сергей не прав.
— С чего бы? — не понял тот.
Михалыч объяснил:
— Да, тебе не импонирует ни одна партия. Что ж, значит, выбирай по принципу: кто из них менее всего неприятен? Если тебе надо ехать, а осталась только боковушка у туалета в плацкарте, ты берёшь этот билет и не ноешь. А если ехать не надо, какая тебе разница, какие места остались в поезде?