Страница 55 из 76
Сергей кивнул, наслаждаясь вкусом нормальной еды. Кусал, запивал кофе, ощущая, как голод начинает понемногу отступать.
— А что князь, как он?
— Очухался, — ответил Андрей. — На поправку пошёл. Мы ему наш антибиотик вкололи, когда совсем худо стало.
Сергей знал, что синтезированный продукт можно было использовать лишь в тех случаях, когда терять уже нечего. Видимо, с Владимиром всё же дошло до этой точки. Но радовало, что он живой, и с ним можно будет пообщаться.
— Что говорит? — спросил Сергей.
— Ничего. Тебя ждёт, — сказал Андрей. — Сказал только что пока воеводу не увижу, рта не раскрою.
Сергей удивился:
— Как это? — вырвалось у него.
Андрей пожал плечами:
— Да вот так. Упёрся, говорит: никому не верю, вокруг одни предатели. А воевода — настоящий мужик, он не предаст, ему верю. Даже генерал приходил к нему раза три, но тот, кроме «здрасьте», — ни гу-гу: молчит как партизан, только глазами крутит.
Сергей задумался: чем он так приглянулся Владимиру, почему тот доверяет только ему? Вопрос этот был сложным, но ответ на него можно было получить прямо сейчас, не откладывая. Он допил кофе, поднялся, ощущая себя уже лучше: сытый, не совсем глухой; в принципе, если не смотреть на мелочи, будто заново родился.
— Пошли к князю, — сказал он, решительно поднимаясь.
Андрей тоже встал, посмотрел на него, поинтересовался:
— Ты как, нормально вообще?
Сергей кивнул:
— Лучше всех.
Они вышли в коридор, оттуда в подъезд. Ноги держали, голова почти не кружилась. Андрей шагал рядом, поглядывал на него, готовый в случае чего помочь. Спустились вниз. На площадке стояли двое девятиэтажников; увидев Сергея, вытянулись, посторонились.
В комнате было темновато, через окно пробивалась только узенькая полоска света. Владимир лежал на кровати, бледный и сильно исхудавший. Услышав шаги, повернулся прямо к двери, прищурился:
— Воевода, — произнёс он слабым голосом. — Ну наконец-то!..
Сергей подошёл, сел на табурет рядом. Андрей остался у двери.
— Как ты, князь? — спросил Сергей.
Владимир скривился:
— Да пока живой.
Он помолчал, глядя на Сергея внимательно, будто не веря, что это он.
— Мне с тобой поговорить надо.
Сергей хмыкнул.
— Ну вот он я, говори.
Владимир посмотрел на Андрея возле двери.
— Наедине.
Андрей всё понял, молча вышел.
Владимир присмотрелся к слуховому аппарату, нахмурился, спросил удивлённо:
— Что это?
Сергей махнул рукой:
— Да пустяки. Устройство, чтобы глухой мог слышать.
Владимир поднял брови, ещё раз прищурился, перевёл взгляд на Сергея, потом снова на аппарат:
— Ты что, оглох, воевода?
Сергей кивнул:
— Ага. Временно. Лекарь говорит: недельку так прохожу — и как новенький буду.
Владимир ахнул, потом покосился на дверь, прислушался, сжал губы в тонкую линию:
— Ясно. Глухота — это плохо. Хорошо, что у вас есть такие штуки. Я когда оглохну — дашь мне такое?
Сергей кивнул:
— Непременно.
Владимир повернулся:
— Ты проверь, чтобы рядом никого не было. Я не хочу, чтобы наш с тобой разговор кто-нибудь услышал.
Сергей поднялся, вышел в коридор, взглянул на кухню — пусто, пошёл во вторую комнату — тоже. Андрей уже вышел из квартиры. Сергей вернулся, сел на табурет:
— Никого нет, — сказал он. — Говори, князь, можешь смело посвящать меня во все свои тайны.
И князь посвятил. Начав очень издалека.
— Я узнал о вас от Мстислава. — заговорил он. — Пришёл гонец из Тмутаракани, принёс грамоту. Пишет: в степи, у моря появилась каменная крепость, живут в которой не просто люди, а будто боги: огонь с неба, гром, убивающее на огромном расстоянии оружие. Я прочитал и подумал: ну, басни какие-то, мало ли что там в степях рассказывают; они и про меня басни складывают. Только выяснилось, что Мстислав не лгал. Крепость и правда из камня, высокая, люди в странной одежде, говорят на похожем, но каком-то другом языке, оружие гремит, дымит, убивает издали, окна в крепости ярко светятся ночью. Знаешь, что я почувствовал? Страх. Не за себя — за Русь. Я подумал: это только начало, разведка, придут другие, остальные, и всё, что мы строим, рассыплется. Киев, Новгород, Чернигов — всё станет их, и никто не сможет ничего сделать.
Владимир помолчал, переводя дух.
— Потом, когда страх прошёл, пришла зависть. Я думал: почему у них это есть, а у меня нет? Это ведь я князь, и я должен иметь всё самое лучшее. Я захотел это забрать. Пытался по-разному: подкупал купцов, посылал воров, но ничего не вышло.
Потом я увидел, что вы не хотите никого захватывать: не берёте города, не ставите своих князей, сидите в своей крепости и торгуете, лечите людей, учите детей, собираете вокруг себя весь сброд, даёте ему работу, платите деньги, никого не обманываете, ничего не выкруживаете. Я подумал тогда — может, вы не враги? Может, что-то другое? Я не знаю, откуда вы, не знаю, зачем вы здесь. Но вижу, что вы не хотите моего трона. Тогда это напугало меня больше всего. Потому что если не хотите трона, то чего хотите? Что вам нужно? Зачем вы здесь? Я не понимаю.
Это непонимание было хуже любого страха. Оно буквально грызло меня изнутри. Я всё думал: что им нужно, зачем они здесь? Буквально не спал ночами. Если не трон, то что? Земля? Золото? Власть над морем? Я не знал. Тогда я решил: буду держать их близко, так близко, чтобы видеть каждое движение. И нож за спиной тоже буду держать — на всякий случай.
Он посмотрел на Сергея. В глазах его не было ни тени лукавства.
— Я предложил вам союз — ты помнишь, мы выпивали. Я улыбался, говорил красивые слова, а сам только и думал: как бы выведать, откуда у вас всё это, как бы подкупить ваших мастеров, как бы завладеть секретами. Я посылал к вам своих людей — и воинов, и купцов, и ремесленников, и даже детей. Они должны были выяснить, выведать, купить. Но ничего не выходило: вы никого не пускали в свои мастерские, не продавали оружие, не брали золото за секреты. Я злился, потому что не понимал.
Он перевёл дух, проведя рукой по лицу.