Страница 56 из 76
— Потом пришла беда — печенеги. Ну, ты помнишь, в Тмутаракани. Тогда вы спасли нас, не торговались — просто помогли, потеряв кучу своих людей. Я видел ваши пушки, ваше каре, ваши корабли. Я понял: если бы вы захотели, вы бы могли давно забрать себе Тмутаракань и многое другое, но вы не забрали. Потом был Херсонес. Я взял его с вашей помощью, и снова вы ничего не потребовали. Я не поверил, думал: это какая-то ловушка, они что-то замышляют. Но шли дни, недели, месяцы — вы не просили ни городов, ни дани, ни земель, только торговлю, детей для обучения. Ну и так…
И тогда я начал. Нет, не доверять, но верить. Он снова посмотрел на Сергея:
— Ты был рядом, когда отравили Мстислава. Я тогда подумал: вот оно, сейчас они предложат своего человека в Тмутаракань. Но ничего не было, не было никакого расчёта — было горе. Я видел: оно было настоящим. Ты не мог его скрыть и, наверное, не хотел.
Он закрыл глаза на мгновение.
— Я убедил всех: Ярослава, Святополка, Олега, Глеба, бояр своих, союзников. Я говорил: это не враги, это люди, но они посланы свыше, и они хотят нам помочь. Я сам в это поверил. Я сам стал доверять вам — по-настоящему доверять.
А потом вы заключили союз с ордой, С ордой, воевода… С теми, кто жег наши города, убивал наших людей, угонял наших детей в рабство. Вы заключили с ними мир без меня, за моей спиной. Я снова почувствовал себя обманутым. Я подумал: значит, всё это было ложью, они просто со мной играли. Всё это время играли со мной, а сами готовы договориться с кем угодно, лишь бы получить своё. Тогда я разозлился по-настоящему и решил: пока орда не вернулась, я всё же завладею секретами. Я покорю их крепость. Я сделаю так, чтобы они служили мне, или чтобы их не было вовсе.
Владимир снова замолчал. На этот раз надолго. Он смотрел в потолок, пытался взглянуть в окно и ничего не говорил. Потом попросил воды. Сергей поднялся; рядом на столике стоял кувшин и пара стаканов. Налил воды, протянул, помог ему напиться. Владимир был слаб — даже голову еле держал. Напившись, он продышался и продолжил. Сергей видел, как трудно ему даются следующие слова.
— И вот я, обуреваемый злостью, — он запнулся, — заключил тайный договор с василевсом, — произнёс он и закашлялся. — Против вас. Ну а что тут такого? Придумали несколько вариантов и принялись за их осуществление. Василевс сказал мне: если разберёмся — я признаю тебя равным, Русь твоя будет империей, ты будешь таким же, как я, у тебя будет всё, что захочешь. Я согласился.
Он поднял глаза, моргнул, закрыл их.
— Я думал: вот оно, вот он, выход. Я стану таким великим князем, какого ещё не было на Руси, — да и вообще нигде. А вы… ну что ж, я думал: раз вы меня предали, значит, вы должны исчезнуть.
Он снова замолчал, потом продолжил — уже тише, почти не слышно, особенно Сергею в его аппарате:
— Ну и как-то со временем я понял, что совершил ошибку. Очень большую ошибку. Опомнившись, я отказался, передумал. Хотел написать Василису, что союз расторгнут. Вот только бояре мои, ближники, дети — они меня не поняли. Они уже запачкались. Василевс предугадал то, что я откажусь, и договорился с каждым из них в отдельности. Каждый получил дары: кто-то золото, кто-то обещание титулов, кто-то просто обещание. Они сказали мне: видимо, ты уже стар, ты устал, ты боишься. Мы не боимся, мы сделаем всё сами.
Владимир снова закашлялся.
— Ну а дальше ты знаешь, воевода…