Страница 17 из 76
— Вот у нас что-то вроде того, а ракет к ним столько, что на три таких орды хватит.
Каган сидел молча, но было видно, что разговор ему не нравится.
Старик сказал:
— Но если ты так уверен в своей победе, зачем пришёл?
Генерал хмыкнул, покосился на кагана.
— От него узнал, что ты из наших. Из советских. Думал договориться. Не ожидал, что ты настолько одеревенел здесь, что не видишь очевидного.
Старик ничего не ответил. Только посмотрел на генерала долгим, тяжёлым взглядом, потом медленно поднял руку и махнул кому-то, кто стоял за спиной.
Генерал перевёл взгляд на поле. Снова. Всё начиналось снова.
Грохнуло так, что заложило уши. Дым тут же полез в глаза, в нос, в горло. Дышать стало совершенно нечем, но расчёты работали. Быстро, собрано, как заведённые.
Он показывал, куда бить. После первого залпа его целью были трапы, и как обычно, быстрее всех перезарядились казнозарядные.
Ударили почти одновременно. Грохнуло, и там, куда влепилась картечь, поднялось облако розовой мзги. Стальные кусочки буквально взрывали тела, впрыскивая во все стороны кровавую пыльцу.
Сергей мотнул головой, и снова прильнул к бойнице. Внизу, перед стеной, кипело.
Расчёты вновь принялись за работу. Грохнуло. Дым стал ещё гуще, ещё ядовитее.
Сергей перевёл дух, но лишь на миг. С задов уже летели стрелы — первые, пока редкие, но с каждым залпом их становилось всё больше. Одна вжикнула совсем рядом, ударила в камень и отскочила, звякнув. Он пригнулся, выругался, и снова уставился в дым.
В отличие от конных, пехота шла уверенней. Без лошадей которые шарахаются от грохота и огня, люди двигались ровнее, но зато площадь поражения была выше за счёт большей плотности тел. Там, где при ударе по коннице значительная часть картечи доставалась лошади, здесь она распределялась исключительно по людям.
Первые ряды буквально захлебнулись кровью.
Ни броня, ни щиты не спасали. Железные осколки пробивали дерево, рвали кольчуги, дробили кости. Передние падали сразу, как подкошенные, и те кто двигался позади, шли по ним, спотыкались, падали, утягивая за собой соседей. Строй ломался, но тут же смыкался, потому что сзади напирали всё новые и новые ряды.
С крыши снова полетели горшки.
Они падали по тому же сценарию, и оставляя в воздухе дымный след, лопались в толпе, расцветая яркими оранжевыми вспышками. Люди горели и так страшно выли, что от этого их воя даже у привычных ко всему бойцов на стене шевелились волосы.
Каждый залп вырывал в наступающей массе огромные дыры, но они тут же заполнялись новыми телами. Воздух густел. Дым, кровавая взвесь, чад, смрад горящей плоти — всё смешивалось в одно удушающее облако, из которого то и дело выныривали стрелы.
Они впивались в дерево, звенели о камень, дырявили тела.
Кто-то из расчёта вскрикнул, схватился за плечо. Другой повалился навзничь, не издав ни звука. Стрела торчала из горла. Убитого оттащили, его место занял подносчик. Сергей снова прильнул к бойнице, и хотя видны были только тени в дыму, срывая голос, давал команды, заставляя орудия рявкать снова и снова.