Страница 45 из 69
— Ну тогда вы сами должны понимать, каким будет верное решение, — хмыкнул Митя. — Однако что-то мне подсказывает, его мы тоже не рассматриваем.
— Это дети! — тут же отреагировал капитан. — Убивать их нельзя.
— Ну барышня с вами очень не согласна, — усмехнулся комсомолец. — Она наоборот очень хочет казаться взрослой женщиной. Сами слышали.
— Их надо отвести к Кёлеру, — сказал я.
Мишка, Сидорчук и Светлов одновременно повернулись ко мне. Все трое пока молчали, ждали обоснования.
— Смотрите. Кёлер одинок и страдает от этого одиночества. У него есть дом, какой-никакой. Он всё-таки по-настоящему взрослый человек. Уверен, старик будет только рад. А Марта и Пауль окажутся под присмотром. Вы же видели, какой неуёмный энтузиазм у этой девицы? Граничащий с безумием. То она в деревне вдвоём с пацаном ждёт отца, то по лесу его тащит, то с жандармами дерётся. Даже нас не боится.
Мои товарищи задумались, оценивая предложение.
— Уверен, она не побежит никому рассказывать правду, — добавил я. — Девчонка нас уже раз не выдала. Могла крикнуть жандармам прямо в кабинете коменданта.
— Дык дело говорите, герр унтер-офицер, — подал голос Сидорчук. — Старик один, детишки при деле. Всем ладно. И нам спокойнее.
— Годится, — кивнул Карась. — К Кёлеру так к Кёлеру. Только быстро. У нас скоро отправление.
Мы двинулись обратно к машине. Марта следила за нами через стекло, взгляд у неё был настороженный, цепкий — пыталась прочесть по нашим лицам, что мы там для неё решили.
До ателье Кёлера добрались быстро. Повели Марту и Пауля мы со Светловым. Нас фотограф уже знает.
Старик открыл дверь, пару секунд смотрел на всю нашу компанию, а потом просто посторонился и пригласил войти. Он не задал ни одного вопроса. Вместо этого сразу кинулся накрывать на стол, чтобы покормить девчонку и пацана.
Светлов сразу выдал Кёлеру почти правду. Рассказал про отца, которого забрали на фронт, потому что у Марты и Пауля никого не осталось из близких. Велел старику присмотреть за ними до лучших времён. О том, как они попали к офицеру СД, Митя скромно умолчал. Впрочем, фотограф и не спрашивал. Что говорило о нём как о мудром человеке.
Через десять минут мы вышли из дома Кёлера, загрузились в «Опель» и погнали обратно на станцию.
Оставался ещё один вопрос, который требовал решения. Причём вопрос достаточно важный, на который мы поначалу обратили недостаточно внимания.
Тол.
Двадцать килограммов, упрятанных под задним сиденьем, и шнуры в запаске. Мы всё отлично сделали — документы, форму, легенду, но насчёт взрывчатки пока понимания не имелось. А нам так-то уже скоро отправляться в путь.
— Да, это сложность, — согласился Мишка, как только я поднял вопрос со взрывчаткой. — Если бросаем машину тут, то всю эту прелесть нам надо перетащить в эшелон. Потом дальше. Приедем в Кравинкель, и что? Будем в карманах таскать, пока не попадём в штольню?
— Вот о чём и речь, — поддакнул я.
Капитан поморщился, посмотрел в окно, будто там мог появиться ответ.
— А если не перегружать? — предложил Сидорчук. — Тол остаётся там, где лежит. В машине. Машину ставим на платформу. Своим же эшелоном и повезём.
Мишка посмотрел на Ильича, нахмурился.
— Погоди… То есть загоняем «Опель» на платформу, цепляем к составу, и он катит с нами? С толом внутри?
— Именно, — кивнул старшина. — И по прибытии в Кравинкель у нас имеется свой транспорт. Опять же, будет на чём уехать, когда всё закончится.
— Ну да, — тихо высказался Светлов, — если вообще останемся живы.
— Прекратить упаднические настроения, — приказал Мишка. — Идея в принципе рабочая. Одна платформа под машину, теплушка нам. Поедем при грузе, честь по чести. Герр штурмбаннфюрер, слышите? Придётся вам снова наведаться к коменданту. Состав на главный уже перегнали, прицепить пару вагонов не составит труда.
— Конечно, сейчас же этих вагонов как грязи, — снова съязвил комсомолец.
— Слушай, герр фриц, — Карась наклонился вперёд, сжал плечо лейтенанта. Крепенько так сжал, с намёком. — Если ты не прекратишь свои страдания, мы тебя оставим здесь, на станции. Нам вот это всё не нужно. Особенно если учесть, какая опасная операция предстоит. Я не предлагаю, если что, а приказываю. Улавливаешь разницу? И мне совсем не улыбается нянчиться с кем-то из вас. Вот конкретно сейчас приказ такой — идти к коменданту и выбить в довесок к эшелону ещё два вагона. Платформу и теплушку.
Мишка выпустил плечо Светлова, снова откинулся на спинку сиденья.
— Тем более вы с этим комендантом уже как родные, — хмыкнул он.
К вокзалу подкатили ровно в полдень. Мы со Светловым снова двинулись к коменданту. Митя шёл мрачный, молчал. Чем ближе становился момент нашего отъезда, тем сильнее ухудшалось его настроение.
— Что не так? — тихо спросил я комсомольца.
Он зыркнул в мою сторону с таким видом, будто я спросил что-то совершенно идиотское.
— Всё не так, унтер-офицер, — ответил Светлов. — В отличие от вас я смотрю на несколько шагов вперёд. И знаете, что я там вижу? Трибунал.
— Да прекратите нагнетать. На самом деле победителей не судят, сами знаете.
— Конечно, — хмыкнул лейтенант, — но только не тех, которые уничтожат загадочную немецкую машину, ради которой уже два года идёт возня и которую готовы были забрать американцы. Думаете, нам она не интересна как объект для изучения?
Я в ответ промолчал. И без моих комментариев всё очевидно. Конечно, интересна. А потому нельзя допустить, чтобы «Колокол» попал вообще хоть к кому-то.
Майор сидел на прежнем месте, среди телефонов и бумаг. Стоило Светлову переступить порог, как у коменданта дёрнулось веко. Явственно. Человек уже на уровне рефлекса усвоил — этот эсэсовец добра не приносит.
— Герр штурмбаннфюрер… — фриц привстал. — Всё готово.
— Не всё, — оборвал его Светлов. — Вы прицепили дополнительно теплушку и платформу?
Глаза коменданта начали медленно расширяться. Его удивил не столько сам вопрос, сколько тон Светлова. «Штурмбаннфюрер» высказался про два дополнительных вагона как про само собой разумеющееся, будто об этом изначально шла речь. А майор точно знал, что не шла.
— Простите, вы ведь не упоминали…