Страница 34 из 69
Глава 11
Как только короткое совещание по поводу решения ехать или не ехать в Кравинкель было закончено, мы приступили к обсуждению плана. Главной проблемой оставался факт знакомства Раабе с Доктором.
— Нет смысла выезжать, если не решим это прямо сейчас, — сказал я, оглядывая свою немногочисленную, но крайне ценную команду. — Приедем в Кравинкель, а там нас Хартман встретит. Посмотрит на нашего штурмбаннфюрера, сразу поймёт, что перед ним не Раабе. И всё. Дальше метаться по объекту бесполезно. Мало добраться до штольни. Надо в неё попасть.
Повисла пауза. Все переваривали сказанное.
Ситуация и вправду выходила тупиковая. Вся наша легенда держалась на одной-единственной ниточке — на имени Отто Раабе. Благодаря этому имени прошли пост и до икоты запугали коменданта. Только вот у цели, в Кравинкеле, документы штурмбаннфюрера из козыря превращались в приговор. Потому что настоящего Раабе там знали в лицо.
— Ну и как ты предлагаешь это решать? — хмуро поинтересовался Карась.
Он сидел в машине с открытой дверцей, выставив ноги наружу, и растирал затёкшее запястье. Наручники я с него снял, но браслеты держал под рукой — мало ли кто нарисуется.
— Морду Светлову перекроить? — капитан скептически покосился на хмурого комсомольца, сделал вид, будто размышляет.
Митю аж передёрнуло. Светлов не понимал, что капитан имеет в виду под этой формулировкой, но всеми фибрами души чувствовал — ничего хорошего. Он категорически не хотел ничего кроить, особенно собственное лицо.
Я и Сидорчук тоже уставились на «штурмбаннфюрера». Честно говоря, исключительно чтобы подраконить единственного человека в нашей команде, который был против авантюры с Кравинкелем и демонстрировал это в каждом слове, в каждом вздохе.
Естественно, здесь, в 1945-м, о пластике никто не имеет понятия. Наверное… Но даже если бы и имели, времени на подобные манипуляции нет.
— Не морду. — Я покачал головой. — Имя.
— Что — имя? — уточнил Карасёв.
Говорить нам приходилось по-русски, потому как обсуждение плана требовало максимального взаимопонимания. Поэтому Сидорчук то и дело окидывал пристальным взглядом территорию тупика, в котором мы расположились, на предмет появления посторонних фрицев.
— Меняем имя, — пояснил я. — В Кравинкель должен приехать другой человек. Согласно официальной версии, Раабе пропал, погиб, растворился — нужное подчеркнуть. Груз привезёт другой офицер. Тот, которого Доктор в лицо не видел и видеть не мог.
Светлов, до этого молча слушавший, чуть подался вперёд. Идея его, судя по всему, зацепила. Всё-таки, при всей своей упёртости, соображал он быстро.
— Логично, — медленно проговорил Митя. — Хартман ждёт сопровождающего от Шестого управления. Кто именно приедет — ему без разницы, лишь бы с грузом и с правильными бумагами. В СД сейчас творится абсолютная чехарда. Люди пропадают, их меняют, никто не удивляется.
— Именно, — кивнул я. — Более того, это даже правдоподобнее. Раабе действительно числится пропавшим. Свои же его и списали. А раз пропал — прислали замену. Обычное дело.
— Красиво, — буркнул Карась. — Только есть одна маленькая деталь, старлей. Чтобы стать другим офицером, Светлову нужны другие документы. А у нас, если ты запамятовал, имеются только документы на Раабе. С печатями, подписями и Митиной физиономией.
— У нас, товарищ капитан, если ты запамятовал, — я сделал акцент на последнем слове, — имеются ещё и чистые бланки, которые мы припрятали вместе с толом. На всякий случай.
Мишка хмыкнул. То ли одобрительно, то ли скептически — не понял.
Бланки мы действительно взяли с собой. Пачку чистых документов строительного управления, два пустых удостоверения, каучуковую печать. В чужом тылу любая казённая бумага с печатью может спасти шкуру. Для нас это был инструмент выживания — вдруг понадобится подделать пропуск или слепить новую филькину грамоту для патрулей. Никто не собирался использовать их для смены легенды, взяли чисто чтобы было. И настоял, кстати, на этом Светлов.
Оказалось — не зря.
— То есть, — Карась медленно осмысливал, — ты хочешь на чистом бланке напечатать новое удостоверение. На новую фамилию.
— В общих чертах — да.
— И где ты возьмёшь фотографию? — тут же уцепился капитан. — Отдерёшь с документов Раабе — испортишь. А второй у нас нет.
— Значит, надо сделать новую, — сказал я. — Найдём фотографа. Здесь, в городке.
— В городке? — Митя нахмурился. — Соколов, тут эвакуация. Половина домов брошена. Какой фотограф?
Я и сам прекрасно понимал, что шансы невелики. Городишко маленький, народ бежит, кому там сдалось фотоателье. Но других вариантов не имелось. Либо мы находим того, кто снимет и напечатает карточку, либо вся затея с Кравинкелем накрывается медным тазом прямо здесь, у эшелона.
— Значит, поедем и посмотрим, — отрезал я. — Если фотограф есть — делаем документы и выезжаем. Если нет…
Я не договорил. И так было ясно, что означает «если нет».
Светлов, кажется, на секунду оживился. Совсем чуть-чуть, но я заметил. Ему-то как раз «если нет» было только на руку. Нет фотографа — нет новых документов. Нет документов — нет поездки в Кравинкель. А значит, взорвём эшелон, как приказано, и — домой. Комсомолец всей душой болел за то, чтобы никакого фотографа в этом чёртовом городке не оказалось.
— Предлагаю ехать в город всем вместе, тут недалеко. Дробить группу нельзя, — я посмотрел на Карасёва, поморщился. — Единственная загвоздка… если встретим патруль, возникнут проблемы. Получается, офицер СД выгуливает пленного и катает его по городу. Странная история. Значит…
— Нужна немецкая форма, — закончил за меня Карась. — Чтобы я был не арестантом, а ещё одним фрицем. Тогда никаких вопросов не возникнет. К тому же по приезде в Кравинкель никакого советского пленного быть не должно. Да и в дороге тоже.
— Именно, — согласился я.
Мы переглянулись. Задачек прибавлялось. Форма, фотограф, машинка, документы. И всё это — за считанные часы, пока немцы не очухались и не начали мыслить адекватно.
— Ну что, товарищи «фашисты», — Карась криво усмехнулся, разминая плечо. — Кажется, у нас образовался небольшой списочек дел. Приступим?
— Приступим, — я усмехнулся, посмотрел на Карасёва. — Вот ты и думай. Твой опыт сейчас как нельзя кстати. По сути, нам надо провернуть кражу. Лучше без мокрухи и без пальбы.