Слишком стары для этого

Глава 4

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

——————————

НОЙ

Ноэль сидит за большим столом в зоне отдыха пожарной части, перед ним стоит iPad, на котором воспроизводится запись прошлогодней игры. У него блокнот и ручка, и он делает подробные записи; время от времени он зажимает ручку поджатыми губами, перематывает видео, пересматривает конкретную комбинацию снова и снова, а потом включает видео дальше. На нем очки, что довольно необычно.

Я хлопаю его по плечу, проходя мимо к кофеварке.

— Если ты носишь очки для чтения, то я официально старый.

— Ну, ты и так старый, очевидно, — говорит он, — но это не для чтения, а блокираторы синего света. От просмотра записей у меня всегда болит голова. — Он закрывает планшет и бросает ручку на стол перед собой. — Мне нравится наш состав в этом году. Отсутствие Билла на льду – это удар по нашему нападению, но то, что он теперь за скамейкой, снимает с меня часть давления.

Билл Райерсон на днях споткнулся дома и сломал запястье, из-за чего выбыл из игры, так что он подменяет меня в качестве помощника тренера Ноэля. Он младше меня, но старше Ноэля, и он – талантливый хоккеист. Как сказал мой сын, его отсутствие в центре будет проблемой в нападении, но он такой же опытный тренер, как и игрок. Мы с ним были главными хоккейными тренерами Томлин-Фоллс больше двадцати лет.

— Кто займет его место в линии нападения? — спрашиваю я.

— Ну, О’Шонесси одинаково хорошо играет как в нападении, так и в защите, — отвечает Ноэль, — так что я думаю поставить Хуареса в защиту, а Конни перевести в центр.

Конни – это Конрой О’Шонесси, ветеран пожарной охраны с десятилетним стажем и надежный хоккеист. Он не любит показуху и не выделывается, но на него можно положиться, он силен и отлично играет в защите. Адам Хуарес – новичок, перевелся из Кетчикана. В колледже он играл в стартовом составе защиты за команду первого дивизиона «Голден Гоферс» университета Миннесоты. Это крупный парень, крепкий, как скала, который всегда готов подставить плечо товарищам по команде. К тому же он чертовски хороший защитник и в свой последний год сыграл ключевую роль в том, что «Гоферс» выиграли чемпионат в «Финале четырех». Как пожарный он оказался незаменим, несмотря на свои габариты, он быстро соображает и обладает отличными инстинктами. Это отличное приобретение и для части, и для хоккейной команды.

— Меня устраивает.

Я сажусь за стол по диагонали от Ноэля с кружкой кофе в руках.

Он бросает очки на стол и пристально смотрит на меня.

— Ты все еще тренируешься перед сменой?

Я киваю.

— Да. Стараюсь заниматься часа по полтора-два. Обычно получается заскочить туда два раза в неделю, иногда три.

Он кивает.

— Хорошо. Не буду врать, раз Билл теперь за скамейкой, твое лидерство на льду понадобится нам как никогда.

— Я просто к тому, сынок, что ты мог бы оставить тренерскую работу Биллу и зашнуровать старые коньки. Город был бы рад посмотреть на твои модные финты из «НХЛ».

Ноэль тут же качает головой.

— Не-а. Я не выставочный пони, пап. К тому же, когда я на льду, у меня есть только один режим – максимальная отдача. — Он пожимает плечами. — Ничем хорошим это ни для кого не закончится.

— Знаю, — говорю я. — Просто предложил.

— Я думал об этом, потому что, понятное дело, скучаю по игре. Но тут речь о людях. Если я выйду на лед, особенно учитывая повышенное внимание к игре в этом году, все это превратится в шоу Ноэля Остина, а я не хочу и не позволю, чтобы все крутилось вокруг меня. Дело не во мне. Дело в сборе средств в честь мамы.

Я накрываю его руку своей.

— Я понимаю, сынок, и уважаю это. Просто думаю, что какая-то часть тебя до смерти хочет вернуться на лед.

Он со свистом выдыхает, зарываясь руками в свои длинноватые, растрепанные светлые волосы.

— Блядь, пап, ты даже не представляешь насколько. Я стою за этой скамейкой, смотрю за игрой и ловлю себя на том, что наклоняюсь и дергаюсь, пытаясь заставить их делать то, что сделал бы я. Как когда мама жала на невидимые тормоза, когда ты был за рулем.

Я смеюсь, качая головой.

— Боже, как меня это бесило. Какой-нибудь мудак на гребаной Камчатке чуть тронет педаль тормоза, а Тейлор уже охает и бьет по полу ногой, будто мы в доле секунды от аварии.

Он громко смеется.

— «Мамина рука» – это было лучше всего.

Я хмурюсь.

— Мамина рука?

Он выкидывает руку в сторону с испуганным вздохом, точь-в-точь как это делала Тейлор.

— Если ей приходилось резко тормозить, она выставляла «мамину руку», словно дополнительный ремень безопасности.

Я фыркаю.

— А, это. Да. Как-то раз она проделала это со мной… пока я был за рулем.

— Думаю, в ней глубоко укоренился инстинкт защитника, — говорит Ноэль.

Я с трудом сглатываю и киваю.

— Это точно. До мозга костей.

Он встает, наливает кофе в кружку с логотипом пожарной части и садится обратно, с шумом отпивая.

— Слышал, у тебя на днях случился небольшой инцидент с Морган Уилер на тренировке.

Я хмурюсь.

— Да? От кого?

— Я должен защищать свои источники, пап.

— Никакого инцидента не было.

— Мне сказали, она ушла в бешенстве.

— Возможно, немного, — признаю я.

— И?

Я вздыхаю.

— Ничего такого. Ее дочь, Мэллори, хочет играть в хоккей, но Морган ей не разрешает. Девочка чертовски хороша. Не давать ей играть – это просто закапывать богом данный талант и страсть. Она катается и владеет клюшкой так, что заткнет за пояс любого, кроме близнецов Райерсонов, да и против них я бы не стал списывать ее со счетов.

Он задумчиво изучает меня взглядом.

— И это все, да?

— Да, Ноэль, это все.

Он кривится.

— Ладно.

Я моргаю, глядя на него поверх края кружки и делая глоток.

— Пассивная агрессия тебе не к лицу, Но-Но.

— Ничего особенного, пап.

Я ставлю кружку немного резче, чем собирался, расплескав немного кофе через край.

— Ноэль, если хочешь что-то сказать, то говори.

— Просто Морган Уилер великолепна и одинока, ты не урод и тоже одинок… могло бы быть и хуже, чем то, что вы с ней встречаетесь.

— Все не так, сынок. Мы… мы иногда вместе катаемся по утрам и немного болтаем. Вот и все. Я даже не знаю, можно ли вообще назвать нас друзьями. — Я вздыхаю. — Особенно после того самого инцидента на тренировке на днях. Наверное, теперь она меня ненавидит. Кажется, у нее личные проблемы скорее с самим хоккеем, чем конкретно с дочерью. Но это так, просто теории.