Страница 26 из 116
— Это настолько серьезно? Они бы, типа, избили тебя или что-то в этом роде?
Я склоняю голову набок.
— Ну-у-у, может быть? ДогЛег, президент, хорошо ко мне относился. Если он все еще занимает эту должность, они бы, наверное, просто предупредили меня. Если же президент – какой-нибудь другой жесткий приверженец правил, ситуация могла бы стать куда более плачевной. Так что просто не вздумай прийти в ней в школу.
— Да, нет. — Мэл осторожно снимает ее, складывает и откладывает в сторону, чтобы порыться в остальных вещах; она вертит в руках черно-белую бандану. — Можно одолжить?
Я забираю ее у нее, проводя большим пальцем по узору пейсли.
— Эта была моей любимой. У меня была еще одна такая же, только побольше, и я постоянно носила ее как топ, чтобы сочеталось.
— Бандана вместо топа? — Она качает головой. — Без бюстгальтера, без всего?
— У меня никогда не было большой груди, детка. В те времена я была такой худой, что он мне был не нужен, и я его никогда не носила. — Я бросаю взгляд на ее грудь, которая гораздо больше моей, даже в ее возрасте. — Ты явно унаследовала эту часть тела по отцовской линии, потому что моя мама тоже состояла в клубе комариных укусов. — Я отдаю ей бандану. — Если хочешь, можешь оставить себе. — Я достаю из коробки остальные. — Вообще-то, забирай их все. Я больше не ношу банданы.
Она тут же использует черную, чтобы завязать волосы, оставляя верхний край свободным. Дочь держит остальные в руках, глядя на меня со странным выражением лица.
— Что? — спрашиваю я, усмехаясь.
Она пожимает плечами, качает головой.
— Ничего, просто… я никогда ничего этого о тебе не знала. Кажется, я вижу тебя в новом свете.
Я смеюсь.
— Думаю, это часть взросления – воспринимать родителя как отдельную личность, осознавая, что у него была целая жизнь до тебя, о которой ты ничего не знаешь.
Я ожидаю, что Мэллори снова заговорит о хоккее, но она этого не делает. Мы еще немного рассматриваем мои старые фотографии, а затем убираем все на место, и она возвращается в свою комнату делать уроки.
Я провожу большую часть ночи без сна, погруженная в воспоминания о бывших парнях, хороших и плохих.
В конце концов меня сморило совсем недавнее воспоминание. Воспоминание о паре добрых, темно-синих глаз, которые мерцают, когда смотрят на меня. Хриплый голос совсем близко у моего уха.
Боже, почему я продолжаю думать о Ное Остине?