Страница 25 из 116
Я смеюсь над этим, но веселье длится недолго.
— Нет, милая, никаких тайных писем нет. Мне жаль.
— Я просто не понимаю.
— Я тоже.
— И куда он делся?
— Насколько я знаю, уехал в Атланту. Это было пару-тройку лет назад. Однажды он появился в моей ленте, потому что «Фейсбук» – та еще сволочь. Мне стало любопытно, и я немного за ним проследила.
Она ждет, а потом нетерпеливо взмахивает рукой, призывая меня продолжать, когда я замолкаю: — И?
— Я не была уверена, что ты захочешь это знать.
— Хочу. Мне любопытно.
— Он снова женился, и у него трое детей. Белый заборчик в прямом смысле этого слова, милая жена-блондинка, двое симпатичных ребятишек, «Лексус», приятели по гольфу. Честно говоря, я не уверена, что кто-то в его жизни вообще знает о нас. Не то чтобы это имело значение. Он начал все сначала. Пошел дальше. Выкинул нас из головы. Мужчины, видимо, так умеют. Я не знаю как, но таких достаточно много, так что, похоже, это вполне обычное дело.
— Но… — Мэл качает головой. — Ты никогда не думала разрушить его жизнь? Тебе никогда не приходило в голову отправить фотографию нас двоих его жене в «Фейсбуке»?
Я качаю головой, вздыхая так, что это почти похоже на смех.
— Эта мысль приходила мне в голову, когда я впервые увидела его семью, но нет. Кому бы это помогло? Точно не мне. Это просто выставило бы меня сумасшедшей, мелочной и мстительной бывшей. Тебе бы это тоже не помогло. Конечно, это бы посеяло хаос в его жизни. Хотя честно, это зависит от его жены. Но зачем, Мэл? Ради чего? Кевин причинил мне сильную боль. Больше, чем что-либо другое, что когда-либо случалось в моей жизни, он действительно сломил меня. Но что я за человек, если стану мстить спустя почти двадцать лет? Мне не нужны его деньги. Мне не нужно его внимание. Я знаю, что ты выросла без отца, но…
— Мне он тоже не нужен, и никогда не был нужен.
Я улыбаюсь.
— Рада, что ты так считаешь. — Я обнимаю дочь за плечи и прижимаю к себе. — Кроме того, из всей этой истории я получила самое лучшее.
— Оплаченный дом?
— Оплаченный? Ой, да брось, Мэл, — смеюсь я. — Я перезаложила его, чтобы открыть Академию фигурного катания Уиллер. Я буду выплачивать кредит, пока тебе не исполнится тридцать. — Я трусь носом о ее щеку. — Нет, милая. Тебя. Я имела в виду тебя.
— Ох, — тихо всхлипывает она.
— Он не знает, чего лишился, малышка. Но это нормально. Это просто значит, что ты досталась мне одной.
Мэллори прижимается ближе, и на какое-то время мы погружаемся в молчание.
— Я замерзаю, — произношу я в конце концов. — Давай зайдем. У меня есть несколько старых альбомов с фотографиями, если хочешь посмотреть, как я выглядела в образе крутой байкерши.
— Черт возьми, да!
Итак, мы поднимаемся в мою комнату, и я достаю из шкафа толстые папки, позволяя ей полистать их и указывая, кто есть кто, где это было и когда. Она не может оторвать глаз от моей фотографии, которую Слэйд сделал за несколько месяцев до нашего расставания. Я стою вполоборота к гигантскому костру. На мне жилетка, а под ней ничего нет, обнажая добрую половину груди сбоку, волосы распущены и спускаются до самой талии. Он застал меня танцующей, полной радости и свободы.
Я не упоминаю о том, что через час после того, как была сделана эта фотография, Слэйд вышел из себя, и остаток ночи мы провели в отделении неотложной помощи, потому что потасовка закончилась тем, что Слэйд пырнул другого парня ножом, а тот в ответ порезал его до крови. Это была сущая мелочь, насколько это возможно для поножовщины, и, разумеется, никаких обвинений выдвинуто не было. По их версии, второй парень играл с ножом и поранился, ведь это так логично. Но когда появляется десяток огромных байкеров в коже и цепях и рассказывает вам какую-то историю, лучше просто поверить им – ну, или сделать вид, что верите.
Мэл бросает на меня быстрый взгляд.
— Ты нашла жилетку?
— Ах да. — Я нахожу коробку – старую коробку, в которой когда-то лежала бумага для принтера, а теперь хранятся памятные вещи из прошлой жизни. Мой старый бумажник на цепи, в котором до сих пор лежит просроченное удостоверение личности штата Аляска. Карманный нож, подарок Слэйда – розово-камуфляжный «Кершоу» с выгравированными на нем моими инициалами. Я кладу его в карман, потому что это чертовски хороший нож, и прошло достаточно времени, чтобы он стал просто ножом и полезным инструментом. Там же лежит несколько бандан, солнцезащитные очки, отпоротые нашивки, которые я собиралась пришить на свою жилетку, но так и не пришила, зажигалка «Зиппо», пустая фляжка… и моя жилетка.
Сверху и снизу надпись «Собственность МК Кодьяки», посередине – логотип в виде рычащего медведя, спереди – нашивки с символикой.
Она поднимает ее, внимательно разглядывая.
— Собственность кого?
— Ну да. Я была «old lady», а не членом клуба.
— И это делает тебя собственностью?
Я киваю.
— Более или менее. Его собственностью, собственностью клуба. То есть, я была в клубе, но не носила полноправные цвета. В этом есть разница, и весьма существенная. Женщины не могут быть полноправными членами клуба. Вот так это работает.
— Звучит как-то шовинистически, — говорит Мэл, накидывая кожаную жилетку и любуясь собой в зеркало.
Я фыркаю.
— Ты даже не представляешь, малышка. — Я смотрю на свою дочь в моей старой жилетке со смешанными чувствами. — Ты хоть понимаешь, что было бы, если бы я решила, что это мило – надеть жилетку моего мужчины на публику?
— Что-то плохое? — предполагает она, поворачиваясь спиной к зеркалу и глядя через плечо.
— Да, — сухо отвечаю я. — Огромное табу. Эти жилетки вроде как священны. — Я указываю на нее. — Тебе нельзя выносить эту вещь из комнаты, и ты никому не должна ее показывать.
— Почему?
Я указываю на слова на спине.
— «Собственность». Я должна была вернуть ее им, а не оставлять себе. Бонго, капитан дороги – тот, кто отвечал за клубные выезды, позволил мне оставить ее, потому что питал ко мне слабость. Я хотела сохранить жилетку, потому что, хотя мне и не нравились некоторые… э-э-э… факультативные занятия, скажем так… которыми они увлекались, они заботились обо мне. Я была своей. На самом деле, я до сих пор поддерживаю связь с Бонго и некоторыми другими. Они время от времени проезжают мимо, и мы общаемся. Так что, если ты когда-нибудь услышишь, как по городу проносится стая мотоциклов, это, скорее всего, они. Но он дал мне очень четкие инструкции: это сувенир, и носить его нельзя.