Страница 28 из 116
Ноэль ухмыляется.
— Эй, пап, когда-то же нужно начинать.
Я пожимаю плечами и качаю головой.
— Нет, не нужно.
— То есть, хоть тебе еще нет и пятидесяти пяти, ты просто собираешься быть монахом до конца жизни?
Мое сердце ноет и горит, а мозг пытается подсунуть воспоминание об обещании, которое вытянула из меня Тейлор; я сопротивляюсь.
— Может быть, — ворчу я.
— Пап…
— Ноэль, — огрызаюсь я. — Прекрати. Пожалуйста.
Он качает головой.
— Я не говорю, что тебе нужно регистрироваться в «Тиндере» и искать женщину на одну ночь, пап. Я просто намекаю, что дружба с Морган Уилер – далеко не самый худший вариант, даже если это будет просто дружба.
— Я не знаю, как это делать.
— Что делать? Дружить с женщиной?
Я киваю.
— Да, в общем-то. Я не оставался наедине с женщиной, которая не была бы твоей матерью, тридцать лет, Ноэль.
— А вы с Морган не были одни на арене во время тех утренних катаний?
— Ну да, но…
Он хватает меня за руку.
— Пап, послушай меня. Часть меня никогда не смирится с потерей мамы. Я знаю, что для тебя это тоже так. И я знаю, что не могу понять, что ты, должно быть, чувствуешь – я ведь даже никогда не был влюблен. Но я точно знаю, что мама хотела бы, чтобы ты был счастлив. Знаю, что она не стала бы упрекать тебя за то, что ты нашел себе спутницу. Прошло три года. Может быть, ты мог бы позволить себе хотя бы просто подумать об этом, понимаешь?
Я хмуро смотрю на него.
— Ты никогда не был влюблен?
Он пожимает плечами и качает головой.
— Не-а. Не особо. У меня были отношения, которые много значили, это да, но чтобы влюбиться? Не знаю. Наверное, я всегда считал вашу с мамой любовь эталоном, и я знаю, что никогда ни к кому не чувствовал того, что вы с мамой чувствовали друг к другу. А если это не то, мне такого не надо.
— Но так ведь не бывает с самого начала.
— Нет?
Я качаю головой.
— Нет. Любовь – это не чувство, сынок, это решение, и ты принимаешь его по несколько раз на дню, каждый день. Чувства меняются, угасают, растут и перемешиваются. Нельзя полагаться на эмоции. — Я вздыхаю, откидываясь на спинку стула и подтягивая к себе кружку по столу одним пальцем. — У нас с твоей матерью… поначалу было только влечение. Первобытная, физическая, неистовая страсть друг к другу. Нам потребовалось время, чтобы отделить эмоциональный аспект от физического. И честно говоря, сынок, в самом начале мы пару раз чуть не разбежались.
Ноэль рассеянно кивает, погруженный в свои мысли. Наконец, его взгляд проясняется, и он снова переключает внимание на меня.
— Так что, может быть, когда-нибудь, рано или поздно, ты позволишь чему-то вырасти между тобой и кем-то еще.
— Может быть.
— Тебе не приходило в голову, что это может быть Морган Уилер?
— Конечно приходило, — признаюсь я. — Я гетеросексуальный мужчина с хорошим зрением, приятель. От меня не ускользнуло, что на нее очень даже приятно смотреть. Но у меня такое чувство, что она так же не склонна позволять чему-то развиваться, как и я, как минимум.
— Но ты этого не знаешь.
— Нет, не знаю.
— Ну так поговори с ней. Сгладь углы. Просто будьте друзьями. Катайтесь вместе. Это не обязательно должно во что-то вылиться. Просто… — Ноэль пожимает плечами. — Расслабься.
— Я не умею расслабляться, сынок.
— Нужно же с чего-то начинать, так?
— Полагаю, да. Как минимум, я не хочу, чтобы она думала, будто я пытаюсь вмешиваться в ее методы воспитания.
— Просто будь открыт новому, ладно?
Я указываю на него пальцем.
— Ты тоже, мистер Никогда-Не-Был-Влюблен.
Он ухмыляется.
— Если появится кто-то, кто подойдет мне так же, как мама подошла тебе, я уйду в это с головой. Просто это должна быть та самая девушка. Я так долго ждал любви, что вполне могу подождать еще, пока не появится подходящая.
Тут звучит сирена, и кофе остается на столе, пока мы мчимся к пожарной машине.
——————————
К концу моего суточного дежурства я выжат как лимон. Это были адские двадцать четыре часа. Откуда ни возьмись налетела жуткая снежная буря, застигнув всех врасплох. По всему округу были аварии и машины в кюветах, в основном без пострадавших или с незначительными травмами, но мы были заняты с утра до ночи. У меня едва хватило времени перехватить сэндвич, не говоря уже о том, чтобы вздремнуть.
Сидя в своем пикапе, пока он прогревается и оттаивает лобовое стекло, я слышу, как мой желудок урчит в знак протеста. У меня есть замороженные обеды, которые я мог бы разогреть в микроволновке, но после такой смены мне нужна нормальная еда. Проблема в том, что я слишком устал, чтобы готовить, а если зайду в любую из местных забегаловок, то меня втянут в разговоры, а я просто хочу домой.
Черт с ним. Значит, замороженный ужин перед телевизором.
Я еду на автопилоте, не особо следя за дорогой, поэтому, когда вижу красный автомобиль, который съехал с дороги и наполовину застрял в кювете, я не сразу понимаю, что происходит.
Но затем сознание включается, как и чувство долга, и я торможу на обочине позади застрявшей машины. Водитель раскачивает ее взад-вперед, но машина плотно села на снежный бугор, оставленный снегоочистителем. Без толчка или буксира она не сдвинется.
Я натягиваю шапку, надеваю утепленные рабочие перчатки и выскакиваю на улицу. Похоже, метель собирается разыграться с новой силой, ветер швыряет снег в лицо резкими косыми потоками. Я подхожу к водительской двери и стучу в окно. За рулем женщина, это сразу видно, но больше ничего о ней не скажешь. На ней зимняя шапка с помпоном и шарф, закрывающий рот и нос. Услышав стук, она оборачивается, смотрит на меня, и я понимаю, что это Морган.
Она приоткрывает окно на несколько сантиметров: — Я застряла!
— Я заметил!
Она опускает стекло еще немного.
— Обогреватель сломался сегодня утром.
— Не вовремя.
Ее плечи поднимаются, замирают и тяжело опускаются.
— Поможешь?
Это звучит глухо и расстроенно.
Я провожу быстрый визуальный осмотр, чтобы понять, насколько сильно она застряла. И тут замечаю проблему посерьезнее: у нее течет масло, и его много.
Я возвращаюсь к ее окну.
— А не было ли там, случайно, какого-то, хм, скрежета?
— Черт. Да. А что?
— У тебя течет масло. Что-то мне подсказывает, что в снегу был камень или типа того.
Она со стуком откидывает голову на подголовник.
— Проклятье! «Черри»! Нет! — Это вопль скорби по любимому другу.