Дикая Сторона

Глава 22 РИС

Я просыпаюсь женатым мужчиной. Одиноким, в недостроенном подвале, с рукой на члене и воспоминанием о том, как мои пальцы скользнули под платье моей жены, которое прокручивается в моей голове бесконечной петлёй.

Я поднимаюсь наверх с ощущением тревоги о том, что готовит этот день — чувствуя себя уязвимым после того, как Табита с такой лёгкостью копнула в мою жизнь прошлой ночью.

Но когда я вхожу на кухню, ничего не изменилось.

Хотя осень уже начала вступать в свои права в долине, и в воздухе висит лёгкая прохлада, Табита сидит на улице, укутавшись в плед, и потягивает чашку кофе. Обычно я бы удалился в гостиную со своим кофе, листая телефон, проверяя почту или делая что угодно, лишь бы избежать её, но сегодня всё иначе. Странно, но сегодня утром я не чувствую, что мне нужно от неё прятаться.

Будь то утешительное тепло золота на моём пальце или болезненное любопытство о том, что творится в голове у Табиты после вчерашнего, я решаю налить себе кружку дымящегося кофе и присоединиться к ней.

Но не раньше, чем я чуть не спотыкаюсь о чёртову кошку.

Мур, мур, мур.

Она издаёт этот маленький звук с каждым шагом, подбегая ко мне и практически запрыгивая на мои ноги, словно рада меня видеть. Ей даже нет дела до того, что чувство это не взаимно.

— Привет, кошка, — ворчу я, обходя её и протягивая руку к задней двери. Она выходит за мной на улицу, и я её не останавливаю.

Табита оборачивается.

— Рис! Не выпускай Клео!

— Почему?

— Она может убежать.

— Мечтаю об этом, — бормочу я.

Хмурясь, я тяжело опускаюсь на диванчик напротив неё. Монитор Майло стоит на столе между нами, и я слышу тихий звук его дыхания. Мне хочется прокрасться наверх и проверить, как он. Я пытался уважать личное пространство Табиты — её границы, — но мне не хватает свободы читать ему сказки на ночь или заходить среди ночи, чтобы просто убедиться, что с ним всё в порядке.

Увы, всё, что я получаю, — это кошка, которая и не думает убегать. Потому что стоит мне сесть, как чёртова Клеокатра, вечно счастливая кошка, устраивается у меня на коленях. Она ловко разворачивается и усаживается, её передние лапы мягко упираются в мои штаны, одна за другой.

Когда я поднимаю взгляд, Табита смотрит на меня с самодовольным выражением лица.

— Это не вызовет у тебя аллергии? — То, как она произносит «аллергии», — чистейшее издевательство. Ладно, я соврал насчёт аллергии. Просто домашние животные заставляют меня нервничать. Привязанность заставляет меня нервничать.

— Неважно.

— Да лааадно. Она мурлычет? Каким же монстром надо быть, чтобы хоть немного не любить это?

Я отпиваю кофе и отвожу взгляд, стараясь казаться невозмутимым. Потому что это действительно приятно.

— Всё нормально.

— Мнение Дикаря о кисках — «всё нормально».

У меня дёргается губа. Табита сегодня в ударе. Я бросаю на неё уничтожающий взгляд, и она смеётся.

— Я предпочитаю тебя, когда ты настроена враждебно, — мой единственный ответ.

— Сегодня я слишком устала, чтобы быть враждебной. Вместо этого получишь весёлую.

Она уютно устраивается среди подушек на плетёной садовой мебели, и я понимаю, что она действительно выглядит более уставшей, чем обычно.

— Перебрала с вином?

Она фыркает, поднося к губам чашку с дымящимся кофе.

— Я выпила всего пару бокалов. Всё в порядке.

— Ага, справедливо. Ты была недостаточно пьяна, чтобы распускать руки или что-то в этом роде.

Она хмуро смотрит на меня. Между свадьбой, сексуальным напряжением и секретами, которые она раскрыла прошлой ночью, между нами возник новый уровень близости. И, как ни странно, мне это нравится.

— Ну, в таком случае, какое у тебя оправдание?

Боже, мне не следовало быть таким.. смелым? Раскованным? Просто было что-то, что заставляло меня хотеть её сильнее, чем обычно. Это платье. Ресторан. То, как она прижалась ближе.

Она.

Всё возвращается к ней. Мои мысли постоянно крутятся вокруг неё. Моё тело постоянно тянется к ней. И это инстинктивно. Если бы я мог остановить это, я бы остановил. Я пытался.

Но ничего не работает. Даже после одной встречи она врывалась в мои мысли без предупреждения. Крошечный ураган с тёмными волосами и округлой попкой, который ворвался в мой дом и стал указывать, как будто я чернорабочий на её кухне.

Теперь всё хуже, потому что она здесь. Со мной. И она завязала меня в узлы — и у меня нет особого желания их развязывать.

Я пожимаю плечами.

— Без оправданий.

Её глаза расширяются, почти комично, но я думаю: какой смысл ходить вокруг да около? Я не шутил, когда говорил это прошлой ночью, и, будь у меня такая возможность, я бы снова и снова запускал руки под платье Табиты Гаррисон.

Проблема в том, что в глубине души я подозреваю, что она всё ещё ненавидит меня. По крайней мере, немного. Она верит, что я совершил нечто непростительное, а я даже не пытался её переубедить. Когда я решил дать ей кого-то, кого можно винить в смерти её сестры, я не ожидал оказаться здесь.

Женатым на ней и чувствуя вот это.

Она прочищает горло, сигнализируя о смене темы, пока Клеокатра сворачивается у меня на коленях, словно пушистая булочка с корицей.

— Ну, причина моей усталости в том, что я всю ночь смотрела рестлинг.

Я резко поднимаю голову.

— Повтори?

Она пожимает плечами и поджимает ноги.

— Что? Это захватывающе.

Я смотрю на неё без выражения, пытаясь понять, что я чувствую по этому поводу и как мне следует реагировать.

Ещё одно пожимание плечами.

— И мне было любопытно.

Я ищу в её голосе нотки насмешки, но их нет. Она не смеётся надо мной. Но она просидела всю ночь, смотря WPW. Я просто..

Теперь она покачивает головой.

— И это, вроде как, затягивает.

То, что Табите нравится рестлинг, не входило в мои планы.

— Знаешь, кто, блять, отстой? — Не успеваю я предположить, как она продолжает. — Миллионер Билл. Не могу поверить, что у этого типа твой пояс. Ну и придурок.

Я моргаю, ошеломлённый.

— Табита.

Она вздёргивает нос с лёгким шмыганьем, словно слишком горда, чтобы смущаться из-за того, что глубоко погрузилась в мою работу.

— Что? Это правда. Кастет? Если этот клоун снова вернёт тебя в синяках, я сама надеру ему задницу.

Я разражаюсь неожиданным смехом. Мало что может меня удивить, но это — удивило.

Она наклоняет голову.

— Я никогда не слышала, чтобы ты смеялся.

Я рассеянно глажу кошку, просто чтобы занять руки.

— Последние пару месяцев были тяжёлыми.

Табита кивает, но на её лице играет мягкая улыбка, а щёки розовеют.