Дикая Сторона

Я качаю головой. Сегодня этой девчонке больше не наливать. В горле пересохло, я машу рукой через плечо, приглашая его следовать за мной. Я направляюсь прямиком к телевизору и перематываю запись, которую смотрела Кора, примерно до того момента, как я вошла в гостиную.

Рис не торопится, но когда он подходит ко мне, на его лице появляется то самое бесстрастное выражение, которое у него так хорошо получается. Он старается не смотреть на телевизор, как собака, которая нагадила в углу и думает, что если она не будет смотреть, то и хозяин не заметит.

Двумя уверенными шагами я подхожу к нему, хватаю за руку и ставлю перед телевизором.

Затем я отхожу от него.

— Табита, что ты..

Я нажимаю на кнопку воспроизведения.

Он вздрагивает от голоса ведущего, стука сапог и свиста толпы. Затем раздаются первые ноты песни, и рев толпы почти заглушает их. На этот раз у меня по коже бегут мурашки, когда я вижу, как на верхней ступеньке рампы появляется человек в маске.

Я останавливаюсь и подхожу к нему ближе. А затем внимательно вглядываюсь в очертания губ Риса. Его рука так нежно касается хрустального бокала. Его талия сужается от невероятно широких плеч.

— Это ты.

Его тёмные глаза впиваются в мои, а кадык тяжело дёргается.

— Ты уезжаешь на несколько недель не для того, чтобы трахаться. Ты уезжаешь на несколько недель не для того, чтобы трахать людей.

Он прикусывает щеку изнутри, и это окончательно меня убеждает. Это он.

— Табита..

Я улыбаюсь.

— Я что, миссис Дикая Сторона?

Рис закатывает глаза и отводит взгляд.

— Чувак. Ты что, знаменитость?

Его свободная рука скользит вверх по шее, а затем обхватывает затылок. Затем он опускает взгляд. Его поза говорит о том, что он смущён и застенчив.

— Ого, ого, ого. Что это? — Я снова подхожу ближе и, оказавшись с ним лицом к лицу, решительно тычу пальцем ему в грудь. — Ты смотришь вниз? Что это?

Он вздыхает, и его загорелые щеки вспыхивают цветом, похожим на цвет вина.

— Обычно я не рассказываю людям об этом.

— Почему? Это чертовски круто. Гораздо круче, чем быть дублёром. — Он морщит нос, а когда наконец смотрит мне в глаза, то выглядит.. — Ты стесняешься?

Воздух между нами наполняется грубым смехом.

— Нет. Может быть. Я не знаю. Я люблю свою работу, но люди всегда так странно на неё реагируют, поэтому я просто не говорю об этом.

Я наклоняю голову.

— Как странно?

— Обычно я становлюсь объектом их шуток. Или мне приходится слушать, как они говорят о том, что всё это фальшивка. Или просто.. в итоге я оказываюсь в центре внимания, чего мне совсем не хочется.

При воспоминании о синяках на его теле у меня сжимается сердце. Это может быть сценарием, но синяки были настоящими. Я пожимаю плечами. Ладно, я не самая большая поклонница Риса, но мы с ним связаны, и это заставляет меня чувствовать себя немного собственницей.

В этот момент я решаю, что только я имею право издеваться над ним.

— Большинство вещей в сериалах — фальшивые.

При этих словах одна сторона его рта приподнимается.

— Бывает и так, что люди просят денег окольными путями. С моим прошлым было просто.. легче оставаться незамеченным. Сохранять анонимность. Я научился наслаждаться своим одиночеством.

При этих словах я бледнею.

Деньги. Я знала, что они у него есть. Но не в таком количестве.

— О боже.

— Что?

— Мы не подписывали брачный договор. У тебя есть вещи. У меня есть.. ресторан.

Он мрачно улыбается и коротко кивает мне.

— Я знаю. Но я бы никогда..

Я виню вино в том, что моё сердце бешено колотится, когда он смотрит на меня сверху вниз. Этот крупный, брутальный мужчина, который так нежно держит Майло и перевернул свою успешную жизнь с ног на голову так, как я до сих пор не могла себе представить.

Человек, которого я едва знаю, готов на всё, чтобы мой племянник остался со мной.

Мы не рассматриваем масштаб того, что он сделал, и я поражена осознанием того, что Рис не тот, за кого я его принимала, во многих отношениях. Это не просто его работа, это тот тип человека, которым он является.

У него хорошая душа. И я не хочу быть еще одной пиявкой. Я не могу обещать ему, что не буду отпускать шуток по этому поводу, но..

Я поднимаю мизинец и смотрю на него в ответ.

— Я обещаю, что, что бы ни случилось, я никогда не возьму ничего твоего.

Его взгляд мечется между моими глазами, в них мелькает нервозность.

— Ты же понимаешь, что это не имеет юридической силы, верно?

Я сглатываю, вспоминая тот день, когда он сказал мне то же самое.

— Да, но только полный придурок нарушит обещание, данное на мизинце.

Он несколько секунд смотрит на меня, затем поднимает палец и повторяет мои слова.

— Я обещаю на мизинце, что, что бы ни случилось, я никогда не возьму ничего твоего.

Мы пожимаем друг другу руки. И выражение его лица такое же искреннее, как и тогда, когда мы произносили наши свадебные клятвы.