Страница 36 из 118
Вот почему я выпаливаю свою совершенно абсурдную идею, не успев как следует её обдумать.
— Женись на мне.
Клянусь, птицы перестают щебетать. Мир перестаёт вращаться. Рис перестаёт двигаться. А мне хочется выкопать себе большую яму и заползти в неё.
— Ты и я? — первое, что он говорит, откидываясь назад и глядя на меня так, словно проверяет, не в бреду ли я.
Я морщусь и избегаю зрительного контакта. Мы можем сделать вид, что я этого не говорила. Совершенно забытый момент необъяснимой истерики.
— Да. Нет, конечно, нет. Это абсурд. Мы ненавидим друг друга. — Я хлопаю в ладоши, как будто стряхиваю с них пыль — и всё своё достоинство, — а затем встаю, отворачиваюсь и иду к дому. — Я бы не хотела выходить за тебя замуж, — бормочу я, открывая сетчатую дверь и заходя внутрь. — Даже если у тебя огромный член, — добавляю я, когда оказываюсь в комнате.
Рис не следует за мной. Бросаю на него взгляд через плечо и вижу его неуклюжую фигуру, неподвижно стоящую на ступеньках крыльца.
Интересно, как он теперь относится к этим шуткам с убийством. Возможно, он обдумывает обоснованность этих вариантов. Избавление от меня значительно облегчило бы ему жизнь. Я не могу представить себе мир, в котором ему нравится проделывать весь этот путь, чтобы увидеться с Майло, или мир, в котором ему нравится проводить время со мной, учитывая наши отношения.
Нет, я уверена, что мир, в котором Табита Гаррисон не терроризирует его и не переворачивает его жизнь с ног на голову, сейчас был бы очень привлекательным.
Его молчание меня напрягает, поэтому я решаю протереть кухонные шкафы. Они не грязные — на самом деле я делала то же самое два дня назад, — но так я могу чем-то заняться, не сталкиваясь с ним лицом к лицу.
Я яростно оттираю пятно, делая вид, что удаляю въевшуюся грязь, когда он входит в дом. Он прислоняется плечом к закруглённой входной двери, скрещивает руки на груди и смотрит на меня.
Я чертовски ненавижу, когда он смотрит на меня. От этого у меня внутри всё переворачивается. Такое же ощущение, как во время захватывающего карнавального катания. Только оно недолговечное. Оно заканчивается.
Рис Дюприс — это карнавальный аттракцион, с которого я просто не могу слезть.
— Что ты делаешь? — наконец спрашивает он.
— Убираюсь. — Я тянусь ещё выше и протираю серые кухонные шкафы.
— Зачем?
— Мне нравится, когда в доме чисто. Это меня успокаивает.
Потому что это единственное, что я сейчас могу контролировать.
— Тебе нужно убедиться, что Майло вырастет и будет понимать, как важно поддерживать чистоту в доме. Нельзя просто так отправить его в мир, думая, что за ним будут убирать нанятые сотрудники, а его тайный папочка из ЦРУ будет за всё платить.
— ЦРУ?
Я качаю головой и с раздражённым вздохом перехожу к следующему шкафчику.
— Ты скрытный и весь в синяках. В порно больше нет смысла. И я устала спрашивать, так что неважно. Можешь и дальше хранить свои странные секреты. В любом случае, — я продолжаю, едва переводя дыхание, — мужчины не могут просто так выйти в мир ленивыми бездельниками, которые ничего не умеют готовить. Если он собирается когда-нибудь стать хорошим партнером, он должен, по крайней мере, уметь вести домашнее хозяйство. И я не знаю, как у тебя дома, так что, если ты не содержишь его в чистоте, тебе лучше стать гребаной звездой..
— Я женюсь на тебе, Табита.
Его слова высасывают весь воздух из комнаты, и я замираю, стоя к нему спиной. То, что он сказал, было ясно как день, но я не мог расслышать его из-за шума в ушах.
— Это не смешная шутка, — рискнул я, медленно поворачиваясь к нему лицом.
— Нет, я согласен.
Ни в одной из его сильных сторон нет ни капли юмора. Этот нос, чуть великоватый. Эти брови, чуть нависшие. Эти губы, чуть пухлые. Мужественный с головы до пят.
И совершенно серьёзный.
— Но.. — Мой мозг ищет слова, но ни одно не приходит на ум. Он лишил меня дара речи.
В конце концов, я выдавливаю из себя:
— Но зачем тебе это делать?
Пожимает плечами.
— Ради Майло.
Я проглатываю неожиданную боль от этих слов. Я не питаю никаких иллюзий по поводу того, что происходит между мной и Рисом.
Есть враждебность и сексуальное напряжение, но не так много любви. И это нормально. Я никогда не была девушкой, которая мечтает о своей свадьбе в идеальном белом платье и украшениях, достойных Pinterest. Но в этом моменте всё равно есть что-то пустое. Я испытываю острую тоску по чему-то, о чем и не подозревала, что хочу.
— Ты уверен?
— Да. А ты?
Я сжимаю губы. Я знаю, что это я предложила. Но всё же.
Что, чёрт возьми, я делаю?
Я прикусываю нижнюю губу и киваю снова и снова.
— Конечно. Да. Мы можем сходить в загс, получить свидетельство о браке, а потом ты можешь делать всё, что захочешь. Мы можем состоять в браке ровно столько, сколько нужно, чтобы ты получил гражданство, а потом развестись. Ради Майло мы будем вести себя очень дружелюбно. Я бы поклялась на мизинце не претендовать на половину твоего имущества при разводе, но.. — я замолкаю с гримасой, решив, что сейчас не время злить его из-за его слабых клятв на мизинце.
И всё же я не упускаю из виду вспышку грусти в его глазах, когда он отводит взгляд.
— Прости. Я просто хочу сказать, что мы можем довести дело до конца, дать друг другу пять и разойтись. — Я говорю, но это кажется нереальным. Как будто я наблюдаю за происходящим со стороны, как в телевизоре.
Рис вздыхает и потирает небритый подбородок.
— Это должно выглядеть более правдоподобно, Тэбби. В деле замешан Майло. Нельзя допустить, чтобы люди говорили, что это фальшивка. Я не знаю, насколько пристально правительство будет следить за мной теперь, когда я у них на прицеле. Иммиграционная служба будет чертовски подозрительной.
У меня внутри всё сжимается, когда я сосредотачиваюсь на одном. Майло. Как он это воспримет?
Я бросаю тряпку на кухонный стол и делаю несколько шагов в его сторону.
— Подожди. То есть ты хочешь сказать, что нам нужно устроить настоящую свадьбу? С настоящими гостями и прочим?
Мир вокруг меня кружится, а в груди становится тесно. Я знаю, что чувствовала, будто мне предстоит сделать глупый выбор, но не настолько глупый. Должно быть, я совсем спятила, если думаю, что смогу провернуть что-то подобное.
— С настоящими гостями и прочим дерьмом, — невозмутимо отвечает он.
— И я должна убедить всех вокруг, что безумно в тебя влюблена и просто обязана выходить замуж прямо сейчас?
Рис пожимает плечами.
— И всё? Пожал плечами?