Страница 91 из 99
Последняя развозка подняла меня наверх почти пустой. Кубрик спал. Дэйв спал основательно, по-хозяйски, как спит человек, у которого наука и довольствие сошлись территориально. Марк спал по-канцелярски аккуратно: даже во сне у него ничего не выступало за поля. Койка у окна стояла заправленной, банка с гирьками держала центр тумбочки, ровно по центру, параллельно краю. Я прошел тихо и никого не разбудил.
В нычке я поставил питбой на войлок Ольды, под самый продув. Теплоотвод крутился беззвучно: нота как ушла выше слуха, так там и осталась, работе не мешая. По приборам выходило хозяйство как хозяйство. По уху выходила тишина, но про ухо в паспортах не пишут.
Ящик Гейра, отцовский инструментальный, стоял под верстаком. Я взялся за третью ручку, стропяную, подержал ее в ладони и открыл ящик. Поверх инструмента лежали обе старые ручки, первая и вторая. Место им там было. На дне, под ветошью, стояла жестянка: одиннадцать кредитов, третий год. Я посмотрел на нее и не тронул. Разбирательство этого вечера было не про нее.
Все, что у меня есть, помещается в ящик с двумя ручками. Я всегда считал это удобством: такое хозяйство переносится одним движением и не держит человека за полы. Сегодня днем, между соляным озером и сорок первой минутой, я чуть не узнал, что именно в этом ящике помещалось, а что нет. Самое дорогое в нем не лежало никогда. Оно висело у меня под курткой, у самого сердца, и молчало ровно сорок минут.
Я закрыл ящик. Замки легли со своим двойным щелчком, и на второй щелчок ожил экран.
Смета стояла столбиком, ее почерком: заголовок, номенклатура, источники. «Теплоотвод. Вторая редакция». Пластины с разборки, тепловой буфер, компаунд, малая крыльчатка; напротив каждой строки поставщик, все по серой части снабжения, с ценами до монеты. Смета была составлена за сорок минут вынужденного простоя, и по ней было видно, на что эти минуты ушли. Не на страх.
Итог стоял под чертой: двенадцать кредитов.
Империя, как всегда, целилась без пристрелки.