Страница 98 из 105
Над головой чернели забранные решетками окна, а под ними стену опоясывал ряд каменных звериных морд. Львы насмешливо скалились, бегемоты разевали широкие пасти, и крокодилы прищелкивали челюстями, косясь вниз выпуклыми маленькими глазками.
Засмотревшись на них, Лили не сразу заметила, что прямо у нее под ногами начинаются ступени, ведущие к какому-то подвальчику. Старые камни скользили под ботинками, оказавшись истертыми до гладкости, и щели между ними затягивал мох — хорошо хоть не лед... Северус поддерживал ее под локоть, помогая спуститься, а потом взялся за позеленевшую от времени ручку и потянул на себя дверь.
Внутри оказалось тесно, но довольно уютно: простые беленые стены, низкий потолок с деревянными балками, грубо сколоченные стулья и такие же столики с золотистыми огарками свечей. В дальнем конце зала о чем-то переговаривались два волшебника в темных плащах; стену над ними украшала чешуйчатая голова виверны с закопченными черными ноздрями. За столиком справа возвышалась необъятная дама в крохотном токе с вуалеткой. Она скользнула по вошедшим неприязненным взглядом, нанизала на вилку кусочек рыбы и, всколыхнув всеми тремя подбородками, отправила его в рот.
Ни швейцара, ни официантов нигде не было видно, но Северус выдвинул стул и уверенно махнул рукой:
— Садись. Здесь неплохая кухня, да и вообще довольно приличный выбор морепродуктов.
Она расстегнула пряжку у горла и заозиралась по сторонам в поисках вешалки... и отпрыгнула на шаг, потому что стена зашипела, и из белой штукатурки высунулась треугольная змеиная головка. Боже! Это что еще за гадость? Но змейка выгнула черное тельце, превратившись в железный крючок; поколебавшись, Лили повесила плащ и повернулась к Северусу.
Он уже успел обойти столик и сесть напротив — и, нахмурив брови, сосредоточенно изучал желтоватый свиток пергамента. Лили опустилась на стул, и перед ней появилось второе меню. Она потянула за потрепанный край — на свитке одно за другим развернулись названия блюд с движущимися картинками. Тарелки медленно поворачивались по кругу, показывая готовую еду.
Закуски, супы, горячее... Вон те мидии в горшочках вроде ничего, на вид довольно аппетитные. А цена... ого, вот это да! И Северус может себе такое позволить?
— Я угощаю, — точно уловив ее колебания, откликнулся он. — Должны же мы отметить выздоровление Сигнуса Блэка, — и постучал палочкой по меню, выбирая блюда.
А, наверное, Блэки ему заплатили, вот он и хочет устроить праздник на первый крупный гонорар. Пожав плечами, она заказала мидии в горшочках, подождала, пока оба меню замерцают и исчезнут, и тихо спросила:
— И еще предложение целителя Хопкирка, да? Кстати, ты его примешь?
— Ну, сначала мне нужно кое-кого спросить, — он рассеянно потер предплечье. — Не исключено, что я просто заплачу за обучение, и все — карьера диагноста меня как-то не прельщает. Да и «Малый свод», опять же... Если я пойду по тому пути, что предлагает Альберт Великий, у меня есть реальные шансы через несколько лет получить remedium magnum.
Ничего себе! Даже так? Она приподняла брови, но тут послышался хлопок, и перед ней появился бокал на высокой ножке. Потом такой же бокал возник перед Северусом, а через мгновение в воздухе повисла большая пыльная бутылка.
Поднатужившись, бутылка выплюнула пробку и принялась разливать по бокалам белое вино. На зеленом горлышке играли рыжие блики, и пузатый огарок на столе лизал воздух огненным язычком.
Лили подняла бокал за ножку.
— За тебя! И за избавление мистера Блэка от фамильной напасти, и за то, что они в кои-то веки повели себя, как нормальные люди, — понизив голос, сказала она и пригубила вино.
М-м, какое необычное! Легкое, немного сливочное на вкус, оно мягко обволакивало рот, переливаясь богатством полутонов и оттенков. Гвоздика, ваниль и... да, персик и легкая цитрусовая кислинка. Небось страшно дорогое — жалко, она не посмотрела, сколько тут стоят вина...
Северус наблюдал за ней, пряча усмешку за краем собственного бокала. Его глаза блестели, тонкие пальцы сжимали стеклянную ножку.
— И за тебя, — добавил он. — И твои догадки. Я проверил — ты была абсолютно права.
— Права? В чем именно?
Северус бросил взгляд по сторонам, но полная дама в токе продолжала есть свою рыбу, а мужчины у дальней стены все так же о чем-то переговаривались, и на них косилась стеклянным глазом засушенная виверна.
— Похоже, Квинтию Маккуойд и в самом деле убили по приказу Проциона Блэка, — из его рукава на мгновение высунулся кончик волшебной палочки, и Лили всей кожей ощутила вибрирующий холодок Муффлиато. — Она считала, что ее учитель был прав, и предлагала магам отказаться от магии. И слова о гордыне, Божьей каре и покаянии из ее уст звучали куда как убедительно, особенно подкрепленные чудесными исцелениями. Судя по тому, что эти рукописи она никому передать не успела, среди опубликованных работ их нет, но зато они каким-то образом оказались в распоряжении Блэков... — он пожал плечами. — Вывод напрашивается.
И за это ее убили? Целительницу, которая вылечила их от темной скверны? Лили уставилась на Северуса, но тот невозмутимо поднес бокал к губам и отпил глоток. Из-под рукава мантии выглянул белый манжет, блеснула серебром змейка-запонка...
— Ты так спокойно об этом говоришь, — от его равнодушия становилось не по себе.
— А если я буду их осуждать, от этого что-то изменится? — Северус отставил вино на стол. На его лицо упала черная прядь, и он раздраженным жестом заправил ее обратно за ухо. — Их и без меня осудили и приговорили — даже на далеких потомков хватило...
Перед ним с легким хлопком появилась фарфоровая креманка с матлотом. На кусочках белой рыбы зеленели листики петрушки, а из-под густого соуса выглядывали поджаристые дольки шампиньонов.
— Кстати, ты так и не сказала, кто их проклял и откуда ты об этом узнала, — с явным намеком добавил Северус, взяв со стола серебряную ложку, и только тогда Лили спохватилась, что ей уже успели доставить ее заказ.
— Разве не сказала? — она пододвинула к себе глиняный горшочек. Под слоем томатов чернели приоткрытые ракушки, и между их створками проглядывали жемчужинки мидий. — Я работала с памятью одного волшебника — его звали Амброзиус Хромой, он был прорицателем и чернокнижником...
Северус нахмурился.
— Амброзиус Хромой, вот как? Это который изобрел... — он защелкал пальцами, пытаясь вспомнить. — Лабиринт... Лабиринт... как же он назывался?