Страница 97 из 105
Ну у него и тетушка — тут и без проклятия не захочешь, чтобы такая знала о родстве. Хоть и Альберта Великого для него не пожалела, и пообещала научить новым щитам, но все равно как-то... неуютно. Это ведь был вчерашний день, так? Он хоть цел после сегодняшнего «урока»?
Она так резво выскочила из дома, что едва не прищемила дверью край плаща.
* * *
Лекция в Мунго уже подходила к концу. Лили топталась на пороге, из последних сил борясь с искушением наклониться к замочной скважине. Наконец часы показали семь — она отошла в сторону, пропуская рванувших на волю целителей, и проводила взглядом разношерстную толпу.
Северуса среди них не было. Как, опять? Сердце тревожно сжалось, но из аудитории доносились чьи-то голоса, и она заглянула внутрь.
За высокими стрельчатыми окнами стояло ясное утро — наколдованное, конечно, но совсем как настоящее. В столпах солнечного света медленно кружились пылинки, и на полу и партах лежали размытые золотистые пятна. Северус замер перед преподавательским столом — его собеседника Лили не видела, только слышала голос...
— ...спросить, как здоровье нашей пациентки?
Да это же целитель Хопкирк! О ком он говорит? Северус ничего не рассказывал ни о каких пациентках... Да и вообще явно не ожидал такого вопроса — смутился, втянул голову в плечи, так что длинный крючковатый нос едва не уткнулся в грудь.
— Не переживайте, — похоже, целитель Хопкирк правильно истолковал его молчание. — У вас не было выбора — кровотечение в таких случаях всегда опасно, а в больницу вы ее по понятным причинам доставить не могли.
Что? Кровотечение? Кто-то был ранен? Та женщина, которая пострадала при нападении на маггловских железнодорожников... как ее, Беллатрикс Лестрейндж, да? Но при чем тут Северус? Он что, лечил эту террористку? Лили немного приоткрыла дверь, чтобы лучше видеть целителя Хопкирка — тот сидел за столом, откинувшись на спинку кожаного кресла. В наколдованном солнечном свете его седая шевелюра отливала серебром, широкие рукава бледно-зеленой мантии накрывали стопку пергаментов со студенческими работами.
— Она выздоравливает, но... меня смущает тот прием, который она вам оказала, — наконец сказал Северус. На его скулах алели пятна румянца.
Откинув голову, целитель Хопкирк расхохотался — его густой, добродушный смех волной прокатился по аудитории.
— Бросьте, — отсмеявшись, он махнул рукой — словно всплеснула крыльями бабочка-капустница. — Знаменитый темперамент Блэков — не худшее из того, с чем приходится сталкиваться целителю. Вы успели, я успел, она жива, а остальное... в руке Божьей, — его лицо посуровело, высокий лоб прорезали морщины.
«Темперамент Блэков»? Тогда это кто-то другой — та женщина Лестрейндж, а не Блэк. Может, миссис Снейп опять что-то натворила? Но откуда ему знать о ее происхождении? Северус не стал бы об этом рассказывать, если Блэки признают его родственником, то на него падет проклятие Амброзиуса...
— Но я хотел поговорить с вами о другом, — целитель Хопкирк облокотился о стол. — О диагностической легилименции. Мистер Снейп, буду с вами откровенен: среди менталистов редко можно встретить выдержку, подобную вашей, так что если вы решите избрать для себя карьеру в этой области — мое отделение охотно примет вас на стажировку.
Северус вскинул голову, но тут же снова потупился. Фальшивые солнечные лучи падали сквозь стрельчатое окно у него за плечом, и от этого казалось, что его черную фигуру и резко очерченный профиль окутывает пылающий нимб.
— Вряд ли это возможно. Я здесь только благодаря любезности целителя Поука, — неохотно пояснил он. — У меня нет права... сдавать экзамены и претендовать на диплом.
— Ну, с дипломом мы что-нибудь придумаем, — целитель Хопкирк прищурился. — Не так уж часто встречаются уникумы, которые способны погрузиться в сознание пациентки — и одновременно залечивать собственную рану, к тому же заклинанием, которое я никогда раньше не слышал.
Вот теперь Северус точно смутился — забормотал что-то невразумительное о разделении сознания и точечной легилименции, но Лили нахмурила брови. Так он тоже был ранен? Это они с миссис Блэк так тренировались ставить щиты, что она чуть не истекла кровью, а ему пришлось ее спасать?
— В общем, подумайте над моим предложением, — целитель Хопкирк взмахом руки прервал его невнятные излияния. — Полагаю, мне не стоит вас больше задерживать — особенно с учетом того, какая очаровательная девушка ждет вас в коридоре, — он подмигнул ошеломленному Северусу, и тот медленно повернулся к двери.
И просиял, как новенький галлеон, едва заметив ее на пороге — губы раздвинулись в улыбке, в темных глазах вспыхнули искорки... Кивнув на прощание целителю Хопкирку, он устремился ей навстречу, и Лили, помедлив, тоже шагнула к нему.
— Сев, ты что, чуть не убил на тренировке свою тетю? — спросила она, и на его лицо словно набежала туча.
— Какую тетю? А, ты о миссис Блэк... Да эта чертова ведьма сама кого хочешь прикончит, — он скривился, словно хлебнул противного зелья, и Лили взяла его за руку. Кажется, она начинала понимать Эмму... если у этой семейки такие тренировки в порядке вещей, то что же тогда считается ненормальным? Если б половина Лондона взлетела на воздух? Да уж, одно слово — Блэки...
— Так вы с ней все-таки повздорили? — она крепче стиснула его ладонь, и они рука об руку пошли по коридору. Над головой топорщил горящие свечки хрустальный шар, похожий на рыбу-иглобрюха, и под ногами скрипел и потрескивал рассохшийся дубовый паркет.
— Да так, ерунда, пара царапин, — Северус покосился на старый портрет, который советовал им заказать устриц. — Кстати, если ты голодна, то я знаю тут поблизости неплохое местечко.
Поколебавшись, она кивнула, и портрет заметно оживился — но Северус уже потянул из кармана палочку, и грудь сдавили знакомые тиски аппарации.
Через мгновение под ногами появилось что-то твердое, и Лили пошатнулась, но ее ухватили за плечи, помогая выпрямиться.
— Осторожнее, тут ступеньки.
Проморгавшись, она обнаружила, что стоит на узкой улочке, словно зажатой между двумя длинными домами. Двуглавый фонарь в сдвинутой набекрень снежной шапке освещал серые стены со жмущимися к ним сугробами, и под плащ сразу забрался сырой и промозглый холод — но ветер здесь почти не ощущался, и перед лицом кружили только одинокие мокрые снежинки.