Страница 96 из 105
В первом воспоминании Северус отдал готовое лекарство Люциусу Малфою — тот поблагодарил и убрался восвояси, а потом картинка замелькала, и арендованная лаборатория сменилась каким-то мрачным холлом. На стенах горели газовые рожки — их мерцающий свет слабо озарял длинный коридор с вытертым ковром на полу, полный теней, шорохов и перешептывающихся портретов. С потолка свисала люстра, словно оплетенная серебряными змеями, и такие же змеи обвивали подсвечник на старом резном столике.
Заложив руки за спину, Северус со скучающим видом разглядывал комнату; Лили заметила, что его волосы были аккуратно зачесаны назад, новенькие ботинки блестели от ваксы, а из-под рукавов черной мантии выглядывали краешки белоснежных манжет. Надо же, как разоделся! Это ему за репетиторство столько заплатили? Или за те зелья, которые он варил для Малфоев?
Как видно, Северусу надоело ждать — он достал из кармана серебряные часы-луковку и нетерпеливо щелкнул крышкой, но тут в конце коридора открылась дверь, и на пороге появилась высокая худая женщина. В ее высокой прическе посверкивала седина, сощуренные маленькие глазки походили на черные бусины, а изогнутая палочка, которую она вертела в пальцах, напоминала коготь неведомой птицы.
Склонив голову набок, женщина оглядела Северуса от макушки до пят — и вдруг фыркнула, как рассерженная кошка.
— И кто-то подозревал в этом чахлом растеньице побочную ветвь с древа Блэков? У них нет либо глаз, либо мозгов, — она скривила губы в такой знакомой брезгливой гримасе, что Лили не выдержала и хихикнула. Это мать Сириуса, да? По описанию похожа...
— Понятия не имею, мадам, — ровным голосом откликнулся Северус. — Это уж вам виднее, кто вас окружает: слепцы или идиоты.
И, дернув головой в подобии короткого поклона, выставил на шаткий столик две склянки с зельями.
— В синей — Умострильное, для стимулирования мозговой активности, — начал он, но миссис Блэк не дала ему закончить.
— Жалкий полукровка, — выплюнула она. — Плод порока и грязи — да как ты смеешь, гнусное отродье?
Лили не успела заметить движение палочкой — только короткую белую вспышку, залившую мертвенным светом лица портретов, и к Северусу понеслась огненная плеть... изогнулась, пролетела мимо газового рожка, щелкнула рыжими хвостами — но в воздухе уже замерцала радужная пленка, вздулась гигантским пузырем от пола до потолка...
Плеть ударила по щиту — он всколыхнулся и пошел рябью, огненные хвосты чиркнули по нему наискось... и, зашипев, рассыпались искрами. Заклятье развеялось, только красные точки медленно гасли в воздухе.
Портрет какого-то мужчины одобрительно прищелкнул языком, и Лили схватилась за сердце. Ноги стали ватными, колени подогнулись... Эта сумасшедшая — она же могла его ударить! Напала на него, использовала боевое заклинание — почему Северус не бежит оттуда сломя голову?
Но он только спрятал в рукав палочку и одернул манжеты. Радужный щит перед ним лопнул, как мыльный пузырь, и стало видно, что рядом с его новенькими щегольскими ботинками дымится почерневшая ножка столика.
— Так вот, о зельях, — Северус показал на вторую склянку — на его лице не дрогнул ни один мускул. — Этот состав желательно принимать сразу после первого — по одной чайной ложке на ночь перед сном. На месяц вам хватит, потом я сварю еще.
Миссис Блэк сощурилась, разглядывая его, как хозяйка — старую картошку: срезать кожуру и пустить в суп, или не заморачиваться и сразу отправить в помойку?
— И щит не умеешь ставить, — наконец хмыкнула она и уперла руки в боки. — Ну какой из тебя Блэк, ты, позорище носатое?
Северус уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут на стене кашлянул портрет чопорной седой дамы в индийской шали.
— Дорогая внучатая племянница, — она поправила на длинном носу золотое пенсне, — по-моему, вы неоправданно строги к бедному мальчику. Если он перестанет размахивать палочкой, как будто мешает черпаком зелье, то из него еще может выйти толк... скажем, лет через десять-пятнадцать — что скажешь, Арктурус? — она повернулась к соседу, тучному мужчине в красной феске и роскошном атласном халате, но тот только промямлил что-то неопределенное.
Северус и его тетушка уставились на портреты с таким одинаковым возмущением, что Лили не выдержала и снова хихикнула.
— Толк? Из кого, из этого носатого пугала? Дилетанта, который сварил пару зельиц и возомнил себя вторым Альбертом Великим? — в глазах миссис Блэк сверкнул гнев. Палочка-коготь выписала сложную фигуру, и Северус насторожился, но воздух уже задрожал и потемнел — и сгустился в книгу. Старую, разбухшую, с полуоторванными медными застежками, в порыжевшем от времени переплете — выпуклая надпись на нем почти стерлась, и Лили подошла поближе и вытянула шею.
Что? Libellus de Alchimia, «Малый алхимический свод»? Судя по толщине — полная версия, а не сокращенная... с окончанием пятьдесят седьмой главы, с описанием Философского камня... Ладони так и зачесались — от желания почувствовать ее тяжесть, прикоснуться к ломким жестким страницам, пальцем провести по вязи строчек... Лили оглянулась — Северус спрятал руки за спину, не сводя с бесценного трактата широко распахнутых глаз, и, кажется, забыл, как дышать.
Миссис Блэк стукнула по верхней крышке палочкой, и на рыжевато-коричневой коже загорелся экслибрис.
— Это чтоб ты, зельевар-недоучка, не больно-то зазнавался, — она протянула ему «Малый свод» и сварливо добавила: — Успеешь за сутки?
У Северуса отвисла челюсть. Он со стуком захлопнул рот, но потом опомнился и закивал, как китайский болванчик.
— Вот и славно, — ее голос стал вкрадчивым. — Не хотелось бы завтра соскребать со страниц твои кишки — я еще собиралась научить тебя паре-тройке нормальных щитов.
Книга поднялась в воздух — проплыла над подставкой для зонтиков в виде лапы тролля, потом над столиком со змеиным канделябром. Газовые рожки мягко освещали и покоробившийся переплет, и позеленевшие медные застежки... Миссис Блэк сунула палочку в карман мантии, и Лили почувствовала, что движется вверх. Краем глаза она еще успела увидеть, как ошалевший Северус дрожащими руками прижимает к груди свое сокровище — и ее выдернуло из думосбора, как пробку из бутылки.
Вместо мрачного холла перед глазами проступил ободок каменной чаши. На донышке медленно кружилась серебристая субстанция — Лили смотрела на неестественно ровный, неживой свет, и к радости за Северуса примешивалась тревога.