Страница 95 из 105
— Чай пьешь, да? — сквозь зубы процедила она. Яда в ее голосе хватило бы на десяток гадюк. — Считаешь себя самой умной? Думаешь, изменила будущее — и все, и плевать на тех, кто теперь погибнет? Сто тысяч галлеонов, и это на одних гробах... детских гробах, не взрослых! Пергамент из человеческой кожи — еще двести, сто пятьдесят — экспорт внутренностей для антропомантии... Они создадут настоящую машину смерти — доходную машину смерти, а тебе и горя мало!
Она сделала шаг, затем второй... Ее глаза пылали, каштановые кудри стояли дыбом — не спасала даже стягивающая их лента. На кончиках волос проскакивали голубые искры.
— Берта, ты о чем? — Лили моргнула. Ее рука задрожала, и чашка звякнула о стол — на полированном дереве расплылась лаково-гладкая лужица чая. Какая еще... машина смерти? Это случится, если Сами-Знаете-Кто придет к власти?
— Ой, только не надо строить из себя святую невинность! — лицо Берты исказилось, пухлые пальцы стиснули корешок книги ¬— под ногтями тускло блеснули золотые буквы. — Ты все знала с самого начала, потому и разбила пророчество Кассандры! А оно далось тебе в руки — и как мы это пропустили...
Она подходила все ближе и ближе — надвигалась ожившей грозой, увенчанная короной потрескивающих молний, и ее волосы темной тучей клубились над головой. Лили замерла, как под взглядом василиска, невольно вжимаясь в спинку стула — ее палочка лежала на другом столе, осталась рядом с фарфоровым заварным чайником...
— Но... я и правда ничего не понимаю, — она облизнула пересохшие губы.
Берта остановилась, коснувшись бедром столешницы. За ее плечом зеленым кубом возвышался аквариум, и белые слепки метались по нему, как испуганные медузы перед штормом.
— А ты неплохо притворяешься. Не знала бы — могла бы и поверить, — на бледном, перекошенном лице мрачным огнем полыхнули глаза. — Вот только ты кое-чего не учитываешь. Думаешь, с пророчествами все так просто, захотела — родила Избранного, захотела — не родила? — она подалась вперед и прошипела: — А вот и нет. Твоя судьба догонит тебя. Найдет, куда бы ты ни спряталась.
Их разделяла какая-то пара дюймов. Ноги затекли, и спинка стула больно давила под лопатку, но пошевелиться не было сил. Четко-четко, как под лупой, Лили видела расширенные зрачки Берты, и алую сеточку капилляров на белках, и черные точки на кончике носа; чувствовала на лице ее тяжелое, прерывистое дыхание... От нее пахло благовониями — сандалом, и миррой, и душновато-сладкими нотками ладана.
— А мы твоей судьбе немножко поможем, — Берта выпрямилась и надменно вздернула подбородок. — И тогда предначертанное сбудется, и истребится враг.
Ее слова упали в тишину, будто последние капли в клепсидру, и в мире что-то сдвинулось, что-то откликнулось из небытия — нездешним холодком потянуло по хребту, тошнотой подкатило к горлу, и все вокруг стало прозрачным и тонким, словно сквозь эту реальность на миг проступила другая, похожая на нее, точно негатив на готовое фото... Расширившимися глазами Лили смотрела на Берту — как она перекладывает книги в левую руку и уходит, закрывая за собой дверь, — и не могла ни выдохнуть, ни вдохнуть.
* * *
Эдди появился в лаборатории ровно через десять минут. Лили вывалила на него все, что только смогла вспомнить — и нелепые обвинения, что она-де изменила будущее и разбила пророчество Кассандры, и этот бред насчет Избранного и пришедших к власти Упивающихся... Эдди слушал, не перебивая, и его жизнерадостное лицо было напряженным и серьезным.
Потом он поинтересовался, как именно она взяла пророчество — услышал, что оно скатилось с полки и разбилось, а она просто не смогла его поймать, и вздохнул с облегчением. И пояснил, что в таком случае это ничего не значит, раз она дотронулась до него, когда оно уже упало, а потом посоветовал меньше забивать голову всякой ерундой. Мол, принц, который не принц — это слишком расплывчато, несчастье одних обернется спасением многих, потому что победа всегда оплачивается чьей-то кровью, и даже непобедимость еще не означает ни бессмертия, ни неуязвимости. И, поколебавшись, добавил, что в понедельник, когда в Отделе тайн никого не было, Сибилла Трелони провела какой-то ритуал, якобы поднимающий завесу над прошлым и будущим... в общем, в том зале рухнул потолок, а внутреннее око Берты почти ослепло.
Так она потеряла Дар? Ничего себе! Но зачем они так рисковали? Лили спросила, что с ними теперь будет — Эдди пожал плечами и сказал, что Берта лишь выполняла распоряжения начальства, поэтому ее переведут в другой отдел, либо в департамент транспорта, либо в департамент международного сотрудничества, а вот Сибиллу уже уволили за самонадеянность и нарушение должностных инструкций.
Такого ответа она не ожидала — следующий вопрос комом застрял в горле, и только потом Лили вспомнила, что этот бред об Избранном, которого она якобы не захотела рожать, как-то очень перекликается со словами мадам Мелифлуа. Кажется, там было что-то о сыне, которого у нее теперь не будет... жалко, что Северус не разбирается в предсказаниях — только переполошится, и все, а у него и своих забот хватает. Уж лучше спросить у Прорицателя — должен же он когда-нибудь заработать на полную мощность... И насчет Избранного, и насчет будущего, которое примерещилось Сибилле и Берте. Может, Эдди и прав, и все это ерунда, но уточнить все равно не помешает.
За такими размышлениями день пролетел незаметно. А потом о себе напомнил Северус — очередной склянкой с воспоминаниями и запиской, в которой была всего одна строчка. «Поллукс Блэк, отец Сигнуса и Вальбурги Блэков». Это и есть его дед? Тогда его мать приходится другим детям этого Поллукса единокровной сестрой, а сам Северус — племянником, и сможет вылечить дядю. Но... стоп, раз они его дядя и тетя, то их дети — его двоюродные братья и сестры? И Нарцисса Малфой, и две ее сестры — как бишь их звали... о Боже, и еще Сириус с Регулусом! Просто ужа... то есть замечательно, конечно, что у него есть родственники, но все равно как-то дико.
Помотав головой, Лили перелила содержимое склянки в думосбор и нырнула в чашу. Интересно, как Блэки отреагировали на новости? И как Северус отреагирует на самих Блэков — теперь, когда знает, что они его родственники?