Страница 74 из 105
Лили замерла. Молча смотрела на него, на закаменевшего Блэка, похожего на жертву василиска, на уходящую вниз лестницу... Золотые языки факелов вспарывали темноту — но от дыма и чада слезились глаза, и к едкому запаху гари примешивались тонкие сладковато-гнилостные нотки.
Она с трудом разлепила губы.
— Лжец, — пальцы сами собой сомкнулись на палочке. — Думаешь, я тебе поверю? Ты врал мне, использовал меня, а теперь снова наговариваешь на Северуса, как ни в чем не бывало?
Поттер потупился. Переступил с ноги на ногу, и черные тени на полу слегка шевельнулись.
— Снейп далеко не невинная овечка. Если бы ты знала, на какие подлости он способен...
Что? Он опять все валит на Северуса? Не отрываясь, она смотрела на его склоненную голову — на торчащие во все стороны вихры, прыщик на кончике носа, и глаза, как у богомола, за толстенными стеклами очков, и оттопыренные уши... Они напоминали вареных эмбрионов — и как она не замечала этого раньше?
К горлу подкатила тошнота. Ощущение было такое, словно у нее под кожей что-то сдохло и теперь разлагалось.
— Северус никогда мне не лгал, — шепотом сказала Лили, сглатывая подступившую желчь. Поттер стиснул руки в кулаки, но не посмел возражать. — Даже в школе — ему ничего не стоило подстроить какую-нибудь гадость и свалить вину на вас. Но он всегда говорил правду! А ты строил из себя героя, точно зная, что ему запретили рассказывать про оборотня! Ну и кто после этого подлец?
— Но...
Жалящее пролетело у него над ухом — полыхнуло в свете факелов, выбив каменную крошку из стены. Поттер вздрогнул и попятился.
— Лили, я...
— Уходи. Просто уходи, — она снова вскинула палочку, чувствуя на языке привкус сырой известки.
— Я же говорил, что это бесполезно, — сзади раздался голос Петтигрю. — Она не станет слушать.
Лили оглянулась. Он отошел к самой стене и почти сливался с тенями — только на бледном лице кривился яркий рот и блестели белые зубы.
Поттер вздохнул и поднял руки.
— Хорошо, я уйду.
Злость плеснула изнутри горячей волной — вот скотина, он и это умудрился обставить так, словно сделал ей одолжение! Но Поттер, кажется, ничего не заметил. Поднялся по лестнице — перед ним скользили две длинные тени, изломанные о ребра ступенек; прошел мимо Лили и остановился у проема в стене, затянутого огоньками чар.
— Я только хотел извиниться. И сказать, что мне очень жаль, — он опустил голову. В его очках отражались красные точки — ей хотелось заорать, хотелось размазать эти очки по его бесстыжей морде, но она сдержалась. — Мне... мне показалось, ты должна знать.
Он прошел сквозь нити чар, как нож сквозь масло — свет факелов в последний раз блеснул на алой парадной мантии. Петтигрю бросил на Лили долгий немигающий взгляд и последовал за приятелем. Она повернулась к Блэку, но он так и стоял, прислонившись плечом к стене и скрестив на груди руки. Его глаза были закрыты, отросшие волосы черными прядями обрамляли лицо.
Она на всякий случай вскинула палочку.
— Скажешь, что я неправа, и попробуешь меня вразумить?
— Нет, — Блэк открыл глаза. Лили нахмурилась — этот хриплый, свистящий шепот совершенно не походил на его обычный голос. — Скажу, что Эмме сейчас лучше не высовываться — Макмилланы ее ищут. Ее отец вчера приходил к нам на Гриммо, но матушка способна довести любого, включая Распределяющую Шляпу и директорскую гаргулью. Так что наш гость сорвался и сболтнул лишнего. Предупреди ее, ладно?
Лили похолодела. По жилам словно растекся напиток Живой смерти — о Боже, Эмма... Сколько же она не отвечает — месяц, два? Нет, больше... Последнее письмо от нее пришло еще в сентябре, а потом была работа, и Амброзиус, и та дурацкая инспекторша в Отделе тайн, и спектакль братьев Прюэттов, и со всей этой катавасией остальное вылетело из головы...
— Я напишу ей. Сегодня же, — как издалека, услышала Лили собственный голос.
Блэк кивнул. По-кошачьи мягко оттолкнулся от стены, в два шага пересек площадку и задержался у зачарованного проема. Он был как натянутая струна — напряжение чувствовалось в развороте плеч, в полунаклоне головы, в сжатой в кулак руке...
— В Мунго нас напичкали зельями, — сказал он наконец. — От них больше побочек, чем блох на Лунатике, а по мозгам они лупят крепче бутылки огневиски, но Сохатый не путает, Эванс. Они с Хвостом и впрямь видели Снейпа. Меня с ними не было, так что я его не видел... но почуял. Мы разминулись у самого логова этих мразей — клянусь нюхом Бродяги.
И, достав из кармана палочку, он парой слов развеял заглушающие чары.
* * *
Он ошибся, повторяла она себе — хотя голова шла кругом, и вовсе не из-за вращающихся стен и рокочущего под ногами пола. Блэк ошибся, Поттер опять врет, а Петтигрю его покрывает. Выдумали какую-то секретную операцию — что за ерунда, в конце-то концов! Это какого такого преступника надо ловить, чтобы аврорат задействовал даже вчерашних стажеров?
— ...неудачное задержание Антонина Долохова доказало полную беспомощность наших правоохранительных органов, — внезапно прозвучало за дверью. Лили замерла на пороге — как, та самая радиостанция? Утром в понедельник вместо привычного четверга?
— Преступники были предупреждены и оказали сопротивление — в частности, ментальная атака одного из них отправила на больничную койку пятнадцать авроров, — продолжал между тем хорошо знакомый женский голос. — Отделу охраны правопорядка удалось арестовать несколько человек, но ни Долохова, ни других лидеров Упивающихся среди них не оказалось.
Как завороженная, Лили вошла внутрь. На негнущихся ногах подошла к своему столу и огляделась по сторонам. Они все были тут — Эдди, и Майлан, и Руби...
— Их лидеры в это время находились в другом месте, — женщина выдержала паузу. — Пока силы аврората штурмовали особняк Долоховых, Упивающиеся нанесли удар по Косому переулку. Он подвергся самому страшному разгрому со дня Великого пожара — за эту ночь было сожжено и разграблено более десятка лавок. Все они либо принадлежали магглорожденным, либо продавали им товары, отказавшись присоединиться к общему бойкоту. Эта операция упрочила положение Долохова и вернула ему благосклонность хозяина. Хотя Тот-Кого-Нельзя-Называть все еще злится на своего давнего приспешника за фиаско в театре...
Ничего себе! Откуда они знают, что творится у Упивающихся? И не боятся говорить об этом по радио, пусть и изменив голос — надо же, какие смельчаки!