Страница 75 из 105
— ...и предпочитает поручать ответственные задачи Нотту и Мальсиберу. По сведениям нашего собственного корреспондента, Долохов поклялся смыть этот промах кровью и принести своему хозяину головы братьев Прюэттов — но, не в силах найти убежище отважных близнецов, принялся мстить магглорожденным и лавочникам, — закончила женщина. — Оставайтесь с нами, господа волшебники и волшебницы, и в следующем выпуске новостей вы узнаете, чем закончилось это противостояние. Пароль — «сопротивление».
Покачав головой, Лили опустилась на стул. Так вот что это была за операция... Выходит, Мародеры сказали правду? Или то, что считали правдой — Блэк сам сознался, что их напичкали зельями, да и ведущая говорила про ментальную атаку... Но Эмме надо написать в любом случае. Она положила записи по Амброзиусу и Квинтии к остальным бумагам, потянулась за пером — и увидела рядом с чернильницей клочок пергамента.
В висках застучало. Облизнув внезапно пересохшие губы, Лили придвинула к себе записку и узнала крупный, почти каллиграфический почерк Эдди.
Эта булавка — портключ в безопасное место. Носи ее не снимая. Вечером к тебе зайдет Фрэнк и научит ею пользоваться.
Три фразы. И больше никаких объяснений — ни что ей угрожает, ни почему именно сейчас... Только длинная шляпная булавка, которая и в самом деле лежала под клочком пергамента.
Тонкую иглу украшало навершие в виде птичьей головки. Похолодевшими руками Лили приколола ее к воротнику мантии, закрепила безопасным наконечником и повернулась к Эдди. Она ожидала увидеть какой-то знак... может, кивок, или подмигивание, или просто одобрительный взгляд, но он на нее даже не смотрел — мрачный и сосредоточенный, резкими взмахами палочки очинял перо, и роскошное страусиное опахало в его лапище казалось маленьким перышком.
— ...это понятно, текст каждый раз читают разные люди — голос они меняют, а вот интонацию не могут, — Руби закинула ногу на ногу, небрежным жестом поправила полу рабочей мантии. — Но откуда они знают то, что знают?
Майлан с трудом оторвал взгляд от ее коленки.
— Это же очевидно, — он небрежно пожал плечами. — Кто-то рискует жизнью, следя за Упивающимися, а потом передает услышанное этим ребятам. Из любви к правде, ага, и ради прекрасных глаз одной прекрасной девушки.
Руби вспыхнула — высокие смуглые щеки залила краска.
— Вечно ты со своими шуточками, — она с досадой повернулась к столу и придвинула к себе справочник по акустическим чарам. — Я решила, ты и впрямь что-то знаешь...
— Если не нравится эта версия, могу предложить другую, — хмыкнул Майлан и тоже взялся за палочку. — Им рассказала Сибилла Трелони. Она всю жизнь мечтала затмить прапрабабушку и сейчас врубила на полную катушку внутреннее око, расчехлила свой верный хрустальный шар, и... как, тебе и этот вариант не по душе? Ну, на тебя не угодишь!
Руби помотала головой — черная башня волос на ее макушке качнулась и выпрямилась. Но Лили показалось, что она едва сдерживает смех.
— Это точно не Сибилла, — вмешался Эдди. Он стоял за аквариумом и, судя по висящему в воздухе вокализатору, настраивал его на одну из диад. — Ей недавно доставили новый хрустальный шар взамен того, что треснул по дороге — это только между нами, но снабженцы уже готовы пугать ее именем детей и заклинать особенно стойких демонов... в общем, сейчас ее заботит только сто тридцатая строка доходов.
— Зануда, — вздохнул Майлан. — Такую версию порушил...
Руби фыркнула, уже не стесняясь, и небрежно заправила за ухо черный локон. Лили взглянула на ее пальцы — на вишнево-красный маникюр, на тонкий ободок помолвочного кольца — и внутри сиреной взвыла тревога.
— Сто тридцатая строка? — почти не чувствуя собственных губ, переспросила она. Головокружение вернулось с новой силой — мир перед глазами вздрагивал и покачивался, как будто она плыла на лодке или кружилась на взбесившейся карусели...
— Как, ты разве не знаешь? — Эдди выбрался из-за аквариума, левитируя перед собой вокализатор... три вокализатора над головами трех Эдди — ох, кажется, ей совсем нехорошо... — Сибилла с этой строкой еще с лета мается. Монополия на торговлю гробами — там какой-то вероятностный артефакт, — его голос словно доносился издалека, эхом отдавался в голове, как в пустом колодце... — В общем, если верить ее прогнозу, в восемьдесят втором году Министерство заработает на их продаже почти миллион... Лили, что с тобой?
Она еще успела услышать эти слова — и все поглотила темнота.