Страница 61 из 105
Майлан бедром прислонился к краю стола и скрестил на груди руки. В этот миг он больше походил на разбойника, чем на ученого — на смуглом предплечье влажно блестела оранжевая мазь от ожогов, из-за уха залихватски торчала прядь волос, в глазах светился какой-то незнакомый шальной огонек...
— А Руби не будет против?
Вода в заварном чайнике нагрелась — зашипела, вспучилась рябью пузырьков... Из изогнутого фарфорового носика потянулась тонкая струйка пара, и Лили убрала палочку.
— Не будет. Она в больнице... у своего Стерджиса. Так что ей сейчас не до нас, — Майлан криво усмехнулся, и на его скуластое смуглое лицо словно набежала тень.
Лили недоуменно сощурилась — но ничего не успела сказать, потому что в этот миг дверь лаборатории распахнулась и с такой силой шарахнула об стену, что содрогнулся весь косяк.
— Майлан! Ты опять за ними следил? Идиот тыквоголовый, сколько раз повторять, что это опа... — и взволнованный голос осекся на полуслове.
То есть? В каком это смысле — следил? За кем, за кем-то опасным? Она перевела глаза на вошедшего — на пороге стоял молодой белобрысый аврор с острым носом и модными усами «под Крауча». Под убийственным взором Майлана он смешался и замолчал, но тут на плечо Лили легла тяжелая ладонь.
Эдди подошел сзади — как всегда, бесшумно.
— У нас свидетельница, Фрэнк. Она видела убийцу Вирджила Эшли. Все до мельчайших подробностей — и само убийство, и как Долохов поставил барьер на зрительный зал...
— Долохов! Так это был он?
Теперь на Лили уставились уже двое: Майлан — изумленно и в то же время настороженно, белобрысый аврор — так, словно увидел перед собой привидение.
Пальцы на ее плече ободряюще сжались.
— Да. И она пережила эту встречу. Лили, это Фрэнк — Фрэнк Лонгботтом. Фрэнк, это Лили Эванс. Твой анонимный свидетель.
— Анонимный? — приподняв брови, он переступил порог и наконец-то закрыл за собой дверь.
— Да, — Эдди махнул широкой лапищей в сторону думосбора. — Там сейчас полная версия. А в склянке рядом — копия. Сокращенная и обезличенная. Проверь, не забыл ли я чего, — и он легонько подтолкнул Фрэнка к своему столу, на котором мягко светилось содержимое большой каменной чаши.
По лаборатории поплыл густой, влажно-терпкий аромат свежезаваренного чая. Лили повернула голову — Майлан колдовал над пузатым фарфоровым чайником. Потом аккуратно закрыл жестяную коробку с яркой этикетной и небрежным мановением руки отправил ее в нижний ящик.
Кажется, у нее еще оставались сдобные котелки... Да, так и есть — целая упаковка, даже не початая. Лили превратила запасную склянку с песком в широкую плоскую тарелку и выложила на нее шоколадные кексики. Отнесла к столу Руби — Майлан благодарно кивнул, разливая дымящийся чай по чашкам.
Подошедший к ним Эдди взял котелок с мятной глазурью. Повертел его в руках, задумчиво уставившись на аквариум — его обитатели давно уплыли по своим делам, и только Кассандра продолжала дрейфовать туда-сюда вдоль передней стенки. Потом отправил котелок в рот и отряхнул ладонь от крошек. За его столом сидел Фрэнк — склонился над думосбором, опустив голову в каменную чашу; его шея напряглась и покраснела, на спине отчетливо вырисовывались мускулы, а скрюченные пальцы впились в подлокотники массивного дубового кресла.
— Не бойся, — сказал Эдди, скользнув взглядом по Лили. — Фрэнк — надежный человек, он умеет держать язык за зубами. И уже давно мечтает посадить Долохова. А остальные увидят только обезличенную копию того, что случилось в фойе. По этому обрывку тебя никто не узнает. Разве что на суде придется выступить, да и то — назовешь свое кодовое имя и должность, а внешность изменишь. Одна из привилегий работы в Отделе...
— Думаешь, дело дойдет до суда? — Майлан протянул ему чашку с нарисованным на боку фениксом. Проснувшаяся птица потянулась, захлопала огненно-алыми крыльями.
— Думаю, да. Она такие чары на себя навела — этот скот даже не заметил, что в фойе кто-то есть. А щит! Представляешь, она поставила щит от Гнилой порчи. Братьев Прюэттов, между прочим, спасла, — расчувствовавшийся Эдди легонько хлопнул ее по плечу, и Лили пошатнулась. От похвалы заполыхали уши и зачесался кончик носа — Северус бы точно начал ругаться, что она в самое пекло полезла...
— А почему то, что я видела... ну, настолько важно? — смущенно спросила она, принимая из рук Майлана вторую чашку. — Этот Долохов — он же сначала убил актера, который играл Слизерина. Прямо на сцене, на глазах у публики...
Мужчины переглянулись. Потом Эдди шумно выдохнул — на его широкой груди всколыхнулись складки мантии.
— За убийство аврора его ждет куда более серьезное наказание, — он мельком взглянул на свою чашку, как будто надеялся прочитать будущее в узоре чаинок. — Чем за убийство актера. Сыгравшего в постановке, которую половина судей считает аморальной и возмутительной.
Лили замерла. Чай во рту словно превратился в летейскую воду — растекся по небу, тухлым вкусом обдавая язык... Так вот в чем дело! Господи, ну почему? Он же просто актер! Да, сыгравший дурацкую роль в дурацком спектакле — но разве за это можно убивать?
— Ну вы даете. С такими показаниями Скримджер и пискнуть не посмеет — подпишет ордер как миленький, — к Майлану подошел Фрэнк — усталый и раскрасневшийся, но довольный, как сожравший канарейку книззл. Его лоб блестел от испарины, парадная аврорская мантия смялась на груди и пошла некрасивыми складками, а в глазу лопнул сосудик.
Лили отступила на шаг — у стола становилось тесно.
— Мы? — Эдди покачал головой. — Это ее заслуга, Фрэнк. Целиком и полностью. От братьев Прюэттов до первой помощи Брауну.
Протиснувшись мимо Майлана, Фрэнк цапнул с блюда котелок с малиновой глазурью.
— Ну, положим, Прюэттов вытащила моя мать, — он перевел взгляд на Лили, и его лицо стало серьезным. — Она тоже была в зале — спряталась за креслами, как и вы, и превратила свои туфли в портключи. Один кинула Прюэттам, а потом активировала второй. Запомните эту тактику на будущее. И больше не пытайтесь колдовать в сторону авроров при исполнении, если не хотите схлопотать проклятие.
Фрэнк откусил половину шоколадного котелка и взял со стола чашку с зеленым драконом на боку. Майлану досталась последняя, с расправляющим щупальца Гигантским кальмаром.
Лили оторопело кивнула. Так значит... получается, авроры могли принять ее за врага? За кого-то из Упивающихся?