Страница 60 из 105
— Напугала, ага, — кивнул он. — Тот еще вышел сюрпризец. Чего тебя позировать-то понесло? Для снимка о победе авроров?
Лили закусила губу.
— Я не знала... ну, что меня снимают, — она перевела взгляд на Эдди. — Там такая неразбериха была... В смысле, не сразу, а когда авроры сломали тот барьер, который Упивающиеся поставили на зрительный зал... Я просто побежала за подругой. И вовсе не собиралась... позировать и ввязываться в драку.
Эдди качнулся с пятки на носок. Запустил пятерню в волосы — на его широком, добродушном лице явственно читалось изумление.
— Постой... Ты говоришь, авроры сломали барьер, который был на зрительном зале? То есть это не авроры подстроили ловушку Упивающимся, а как раз наоборот?
Его светлые, почти бесцветные брови нахмурились, на скулах дернулись желваки. В аквариуме плеснуло — Амброзиус поднялся со дна и завис у передней стенки, то разворачивая, то сворачивая ленту воспоминаний, как будто ему передалось чужое волнение.
— На самом деле я мало что видела, — созналась Лили. — Когда все заорали и побежали, мы с Мэри спрятались за креслами. А потом я выглянула... там было двое мужчин — по-моему, братья, они отбивались от пятерых или шестерых Упивающихся, и я наколдовала щит...
С каждым ее словом Эдди хмурился все сильнее и сильнее, и даже Майлан побледнел и спал с лица — слепки у него за спиной выстроились в цепочку, медленно колыхаясь в питательном растворе. Свечи над головой затрещали и моргнули, тени на полу посерели, и Лили будто снова провалилась в тот зрительный зал. Перед глазами вертелась золотая люстра — плевалась огнем, точно бешеный фейерверк, обезумевшее колесо Катерины... а потом от этих искр занялась программка, и запахло дымом, точь-в-точь как сейчас...
Кажется, Лили произнесла это вслух — говорила и говорила, всхлипывая и давясь словами... внутри словно открылась запертая дверь, и она заново проживала вчерашний вечер — ту свалку у входа, холод и тишину пустого фойе, смех Упивающегося в черном и смерть аврора Эшли... Затем на плечо легла чья-то тяжелая рука, и голос Эдди пробормотал что-то успокаивающее — она качнулась вперед, уткнулась в его широкую грудь и впервые за все это время позволила себе разрыдаться.
Потом, когда она начала успокаиваться и приходить в себя, над ухом снова загудел его голос:
— Майлан, не стой столбом, дай ей воды.
Его грудь медленно вздымалась и опадала у нее под щекой. Ноздри щекотал запах кофе и мятных леденцов; Эдди неловко потрепал ее по волосам — но не оттолкнул, хотя слезы текли ручьем и, наверное, уже залили ему всю мантию...
Лили шмыгнула носом и чуть-чуть отстранилась. Моргнула, пытаясь разлепить ресницы — веки щипало, пересохшие губы схватились корочкой, и перед глазами все расплывалось. На светлой лабораторной мантии темнело влажное пятно — промок даже нагрудный карман, в который Эдди обычно убирал свою палочку.
Она уже хотела извиниться, но тут в руку ткнулось что-то стеклянное и холодное. Стакан с водой... Лили покосилась на того, кто его наколдовал — лицо Майлана было напряженным и сосредоточенным, и на выскобленном до синевы подбородке красной ниточкой тянулся порез.
— На, выпей, — повторил Майлан, и она взяла стакан и благодарно кивнула. Из носа текло, от озноба зуб не попадал на зуб, но холодная вода прокатилась по языку, смочив пересохшее горло, и ком в груди немного отпустил, а дыхание начало выравниваться.
— И слезы вытри.
В его руке появился батистовый платок с монограммой — такого аристократичного вида, что она не сразу решилась его взять. Сначала допила воду, отвернулась, и только потом высморкала нос. Перед глазами маячил угол стола — аккуратная стопка пергаментов, закупоренный пузырек с чернилами, отставленный в сторону стакан... И на самом краю — «Методы нарезки ингредиентов». Надо будет вернуть их в архив...
— Аврорат наверняка подняли по тревоге, — раздался за спиной голос Эдди. — Позовешь Фрэнка, или я сам? — и пояснил, уже для Лили: — Он аврор. И наш хороший знакомый — мы вместе учились, только на разных факультетах. Не бойся, ему все можно рассказать.
А если бы не учились, то было бы нельзя? В последний раз шмыгнув носом, она обернулась — как раз вовремя, чтобы увидеть, как палочка Майлана выписала в воздухе круг, и из ее кончика выпрыгнул серебристый ежик. Завис в воздухе, кувыркнулся, взмахнув передними лапками...
Патронус? Зачем ему патронус? Он что, темных тварей отгонять собирается? Но Майлан что-то сказал своему ежику, и тот поплыл к дальней стене лаборатории, смешно вздернув остренькую мордочку и встопорщив ртутно-блестящие иголки. Миновал стол Руби, затем аквариум — Кассандра беспокойно встрепенулась, но не двинулась с места, — и наконец исчез за одной из дверей.
И этот ежик сейчас к ним кого-то приведет? Очередная разработка Отдела тайн, не иначе...
— Если ты отдашь мне воспоминания о вчерашнем вечере, я подчищу их так, чтобы тебя нельзя было узнать, — Эдди стоял у дальнего шкафчика, доставая из него думосбор. — Не то чтобы я не доверял нашему доблестному аврорату, но некоторые вещи лучше делать самому — если, конечно, хочешь, чтобы они были сделаны хорошо.
Неслышно, как кот, он подошел к столу и без видимых усилий опустил на него тяжеленную каменную чашу. Большой думосбор, ничего себе! Раньше он никогда его не доставал, даже для учебы — всегда обходился тем, что поменьше...
Лили поднесла палочку к виску и сосредоточилась на нужном воспоминании. Потом расслабилась, резко отводя руку в сторону — за палочкой потянулась блестящая тонкая нить... она стряхнула ее в пустой стакан, и серебристая субстанция закружилась в нем — густая и в то же время невесомая, похожая на жидкость и газ одновременно.
— Держи, — она отдала воспоминание Эдди. Над светящейся поверхностью всплыла бархатная спинка кресла... потом мраморная кисть Мельпомены, катящаяся по полу — от одного ее вида Лили передернуло.
Отвернувшись, она прошла к пустующему столу Руби и взяла с него заварной чайник. Наполнила его водой и направила палочку на фарфоровый бок, а сама подняла глаза на прикрепленную к стене полочку — кажется, где-то здесь у Руби был чай...
Смотреть на то, как Эдди будет копаться в ее воспоминаниях, совершенно не хотелось. Пустая и легкая, голова словно зудела изнутри, и события прошлого вечера казались бесконечно далекими — как будто случились давным-давно, да и вообще не с ней...
— Возьми лучше черный с бергамотом. В самом нижнем ящике.