Страница 59 из 105
Холод его пальцев чувствовался даже сквозь ткань пальто. И такой же холод был в его глазах — затянутых окклюментными щитами, словно выстывших изнутри.
Она покачала головой:
— Это все слышали, Сев. Они сказали это на весь зал, прямо со сцены. А потом... потом убили одного из актеров, — нахмурившись, он отступил на шаг, и она сглотнула — вчерашний вечер словно ожил перед глазами... тот бедняга — как он пятился по сцене, а потом вскрикнул и схватился за живот... — Его убили только за то, что он сыграл Слизерина. За смех, за глупые шутки... Не пощадили никого — женщину, которая сидела передо мной, аврора, который пытался их остановить... Берта сказала, что он скоро погибнет, и ему дали выходной... а он... он в театр пошел...
По лицу Северуса пробежала судорога. Что-то шевельнулось в глубине этих выстывших глаз, и он отступил еще на шаг и резко отвернулся. Сгорбился, словно придавленный невидимой тяжестью, и сказал — очень тихо, через силу выталкивая из себя каждое слово:
— Я... не знал. Клянусь, Лили, я не знал. Только что чистокровных спровоцировали и началась драка, не... не об остальном, — он склонил голову еще ниже — загрязнившиеся волосы закрыли шею, сосульками свисая на воротник серой рубашки. — И про Повелителя — в «Пророке» этого нет, там другое написано, и если ты начнешь всем рассказывать... Да еще и этот снимок на первой странице. Ты будто нарочно бросаешь ему вызов, понимаешь? Уже во второй раз, если считать то зелье для Блэков — даже не знаю, смогу ли я теперь...
Он осекся и замолчал. Лили моргнула — так он, выходит, ничего не знал? В «Пророке» написали, что в театре была драка, но умолчали обо всем остальном? И... стоп, он всерьез считает, что кто-то из Упивающихся захочет ей отомстить? Кто-то вроде того человека в черном или женщины, наколдовавшей череп?
— И что ты собираешься делать? — спросила она — и сама поразилась тому, как спокойно прозвучал ее голос, хотя руки похолодели, а кровь набатом застучала в ушах.
Он вздрогнул, словно пробуждаясь ото сна, и неохотно сказал:
— Наложу на твой дом защитные чары. Сигналку я поставил, ты почувствуешь, если кто-то подойдет слишком близко. А вот с барьером вечером придется еще поработать.
В соседнем доме скрипнула дверь. В утренней тишине этот звук прогремел как пистолетный выстрел, и Лили обернулась, но Северус успел первым. Оттер ее плечом — по щеке словно прошлась наждачка, он застыл с палочкой в руке, и его спина закаменела; Лили почувствовала это сквозь жесткую ткань рубашки, ощутила напряжение в каждой его клеточке...
А потом он выдохнул и почти ощутимо расслабился. Через мгновение послышался лай, и мимо пронеслась коротколапая пегая молния — уши, как у домового эльфа, отчаянно виляющий хвост... Ступефай, пес миссис Моуди. А вот и она сама... гримаса — точь-в-точь как у Петуньи, обнаружившей на кухне дохлую мышь. Седые букли были тщательно уложены, впалые губы поджаты, узловатые пальцы цепко держали самоудлиняющийся собачий поводок; Лили невольно поежилась от скользнувшего по ней осуждающего взгляда, но пожилая дама уже пронеслась мимо, и даже ее спина, казалось, излучала неодобрение.
Северус обернулся — на его лице застыло хмурое, озабоченное выражение.
— Давай договоримся так: вечером я заскочу к тебе и поставлю остальную защиту — после того, как кое-что проверю. И заодно доделаю сигналку, чтобы не включалась на любое намерение, — он кивнул вслед миссис Моуди — та уже умчалась далеко вперед, и ее прямая, статная фигура скрылась в тумане. — В том числе и на такое. Ты сейчас на работу?
Сначала она заколебалась, приглашать его или нет — он же, наверное, опять скажет, что занят? — но в конце концов ответила:
— Не сейчас — только через пару часов. Если хочешь, ты мог бы... ну, зайти ко мне. И мы бы вместе позавтракали...
Северус смотрел на нее, не моргая. В застегнутой не на ту пуговицу рубашке он напоминал ворону со встопорщенной серой грудкой. Черная палочка в опущенной руке почти сливалась с мятой штаниной.
Наконец он покачал головой — в его глазах не отражалось ничего, только туман и холод, и ни намека на проблеск тепла.
— Ты хочешь накормить меня завтраком, но ночью даже не подумала о том, чтобы прислать хоть пару строк. Следует ли мне презюмировать, что я реабилитирован в твоих глазах и твое доверие хотя бы отчасти восстановлено?
У Лили отвисла челюсть. К щекам прилила кровь — Господи, он прав, она действительно о нем забыла! То есть даже не забыла, а просто... не пришло в голову.
Она уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но Северус предупреждающе вскинул руку:
— Не надо, Лили. Не сейчас... и не здесь. Поговорим вечером.
— Но Северус...
В конце улицы загавкал пес. Каркнула ворона, потом захлопали крылья, и голос миссис Моуди скомандовал:
— Фу, Ступефай! Назад!
Лили сощурилась, всматриваясь вдаль — бесполезно, уже в десятке шагов от домов оставались только темные силуэты, — а потом перевела взгляд на Северуса, но он вскинул палочку и приготовился аппарировать.
— До семи у меня лекции в Мунго. Я постараюсь не задерживаться.
Она кивнула, и он крутанулся на месте; миг — и только ветер взметнулся над опустевшей мостовой.
Под пальто пробрался колючий холод. Лили подняла воротник и огляделась по сторонам... ни души, одна сплошная муть и хмарь, и коньки крыш размытыми углами выдавались в дымчато-серое небо — и, вздохнув, побрела в дом.
* * *
В семь двадцать она аппарировала в Министерство — в полной уверенности, что придет сегодня первой, но стоило черным стенам перестать вращаться, как из-за приоткрывшейся двери послышался голос.
— ...не пори горячку со своей разведкой, — сказал Эдди. — Это все-таки проклятие, а не анимагия. Подожди, пока я выясню, что с Лили...
Лили застыла на пороге. О черт, а ведь она и ему ничего не написала — забыла, совсем забыла... Ну что за дырявая башка, а...
Эдди замолчал и поднялся из-за стола — большой и мрачный, точно не вовремя разбуженный медведь, — однако стоило ему разглядеть, кто пришел, как его лицо тут же смягчилось.
— Лили! — он в несколько шагов пересек лабораторию. — Ты цела? Фух, мы тебя уже искать собирались!
— Прости, что напугала, — слабо откликнулась она. — Знаю, я должна была написать... просто как-то не сообразила.
Из-за аквариума выглянул Майлан. Его черные как смоль волосы стояли торчком, а рукав лабораторной мантии был закатан до локтя, и через все предплечье тянулась рыжая полоса противоожоговой мази.