Страница 62 из 105
— Ну, если бы она так сделала, ты никогда бы не получил свои показания, — примирительно сказал Эдди. — И кстати о них: оригинал я не отдам. Только копию. Обезличенную, и точка. И никакого «поставим у ее дома пару надежных ребят» — только чары и сигналка. Которой займешься ты лично. Плюс одноразовый портключ — на крайний случай.
Какой еще... крайний случай? Он боится, что на нее нападут? Но почему тогда отказался от аврорской охраны?
Неужели... неужели он им не доверяет?
Похоже, его собеседник подумал то же самое — он перестал жевать, и его щеки окрасил румянец. Зеленый дракон на чашке затопал лапами и забил хвостом.
— Ах вот значит как, — сощурившись, протянул Фрэнк.
Их взгляды встретились — на мгновение Лили показалось, что сейчас она услышит звон, как от скрестившихся шпаг. Но Эдди и не подумал отступать — только пожал широкими плечами и дернул уголком рта в подобии улыбки.
— Да, именно так. И там, — выдержав паузу, он ткнул большим пальцем вверх, — со мной согласятся.
Феникс на его чашке выпятил алую грудь и беззвучно закурлыкал. Фрэнк сверкнул глазами, сердито раздувая ноздри, и уже хотел что-то сказать, но Майлан успел первым.
— Брейк, — он ужом ввинтился между спорщиками. — Ну прям как в школе — вылитые петухи, ага... Что, пора звать преподавателя?
Но Фрэнк только сильнее разозлился — побагровел, сузив глаза, и его усы встопорщились, а широкий лоб пошел складочками. Эдди возвышался над ним, невозмутимый и неподвижный, как меловая скала из воспоминаний Амброзиуса. В аквариуме тревожно плеснуло — Кассандра выбросила ленту воспоминаний, разноцветное щупальце толкнулось в стеклянную крышку, и Лили потянулась за палочкой. Надо угомонить хотя бы ее, пока Майлан разнимает этих двоих... они уставились друг на друга исподлобья — того и гляди, и впрямь в драку кинутся.
И вдруг Фрэнк фыркнул и покачал головой.
— Ладно. Потом обсудим — «там», как ты изволил выразиться, — он ткнул пальцем в потолок, повторяя жест Эдди. Потом повернулся к Лили: — Будете смотреть, какие воспоминания он для меня отобрал? Или вы настолько ему доверяете?
Лили пожала плечами. Рукоять палочки неприятно скользила во влажной ладони — и когда только успела вспотеть... Да, с одной стороны, она ему доверяла. С другой... он же мог о чем-то забыть, верно? Северус бы точно перепроверил все сам — если тот человек в черном догадается, что это она его видела и рассказала властям... Он очень опасен; без воспоминаний это знание казалось далеким и абстрактным, но каким-то... абсолютным. Без сомнений, без колебаний, просто непреложная истина — как будто она сто раз доказала эту теорему, но забыла доказательство.
— Да, буду, — кивнула Лили.
И, поворачиваясь к думосбору, еще успела поймать на себе одобрительный взгляд Эдди.
* * *
Она вернула себе воспоминания и в первое мгновение пожалела об этом. Прошлый вечер снова встал перед глазами — во всей своей остроте и болезненной яркости, и под ложечкой моментально засосало, а колени превратились в желе. А ведь оставалась еще та копия, которую сделал Эдди. Она заставила себя просмотреть ее от начала до конца — потом долго отпаивалась в уголке чаем, и чашка с мантикорой дрожала в трясущихся руках, грозя расплескать содержимое, а горячая жидкость на языке казалась ледяной.
О нормальной работе сегодня не могло быть и речи. Фрэнк ушел, блаженно улыбаясь и сжимая в кармане склянку с воспоминаниями; дражайшие коллеги о чем-то шушукались у стола Майлана, время от времени бросая на нее короткие озабоченные взгляды. Потом Эдди мимоходом потрепал ее по плечу, и судорога перестала стискивать ребра — будто что-то внутри разрубило тугое кольцо.
Дальше Лили пыталась читать биографию Дамьена Кроткого, но сухой и казенный язык с трудом доходил до сознания, и слова не задерживались в голове. Так что в конце концов она плюнула и сбежала в Мунго навестить Мэри.
Приемный покой встретил ее шумом и гамом. Целителей нигде не было видно — только пестрое море больных и увечных, пострадавших кто от чего. Пожилой мужчина смеялся и подпрыгивал к потолку, тетка в переднике тащила за ухо упирающегося мальчишку с вишневым деревцем на голове, а девушка неподалеку от стола чихала бабочками. Лили протолкалась мимо них к замученной привет-ведьме (круги под ее глазами сделали бы честь панде, а хриплый голос напоминал карканье авгурея) и узнала, что Мэри лежит в отделении травм от рукотворных предметов и до завтра ее точно не выпишут.
Под потолком плавали шары с горящими свечами, выстраиваясь в цепочку, ведущую к палатам больных. Лили свернула в коридор и невольно подумала, что в ее детстве в приемном покое было куда меньше пациентов и куда больше целителей. Впрочем, что она тогда вообще понимала? Ей даже одиннадцати еще не исполнилось, да и голова после первого пророческого сна болела просто адски — раскалывалась, будто в нее бухали молоты... ну или дело было не в Даре, а в какой-то инфекции — Северус и его мама, помнится, незадолго до этого тоже переболели...
Она миновала двойные двери и внезапно очутилась в самом центре кипучей суеты. Было похоже, что в отделении травм собралась вся больница. Вооружившись отрывными блокнотами, целители сновали туда-сюда, и за каждым тянулся шлейф из лекарств и каких-то непонятных приборов.
— ...восстановленную кожу смазывайте трижды в день составом номер семь, — мимо пронесся старший целитель Поук, отдавая на ходу распоряжения своему помощнику — тому самому стриженному под ноль пареньку, который год назад помогал лечить Северуса... как его?.. Дик, кажется... Лили даже не успела поздороваться, как они уже скрылись за одной из дверей.
Ну да, все верно — вчера же многие пострадали... Содрогнувшись, она вошла в палату Мэри.
Ее подруга занимала койку у самого окна — полусидела, полулежала на подушках, и ее лицо на фоне больничных наволочек казалось измученным и бледным. От длинных светлых волос остался только неровный ежик, и всю ее левую руку от плеча до кончиков пальцев покрывали бинты. И запах в палате... свежий, мятный — и другой, кисловатый с металлическим привкусом; Лили узнала кроветворное и мазь от ожогов.