Страница 25 из 105
— Нет, тут целый комплекс — новый поверх старого, — Лили закусила губу, опасаясь, что сболтнула лишнее. За прошедшие месяцы Эдди несколько раз напоминал, чтобы она ни с кем не говорила о работе — с другой стороны, ни Берта, ни группа профессора Крокера никогда не скрывали, чем именно они занимаются...
— А, очередные секреты... — буркнул Северус и низко склонил голову, пытаясь застегнуть пуговицу на животе — пальцы проталкивали пластмассовый кругляшок в петлю, но он все время выскальзывал.
Лили взглянула на его поникшие плечи, на поспешные, слишком резкие движения — и решилась.
— Сев, ты умеешь просматривать чужие воспоминания без думосбора? Если они уже извлечены и очищены от эмоций?
Он поднял голову. Наморщил лоб.
— Никогда не пробовал. А почему ты спросила? — но в его глазах разгорался знакомый огонек азарта, и Лили не сомневалась, что уже завтра он скажет, что умеет и это оказалось совсем просто.
— Мне запрещено рассказывать о работе и выносить из Отдела тайн библиотечные книги, но мои воспоминания при мне, и я могла бы ими поделиться, — она пожала плечами — и Северус замер, не успев снять с головы окончательно размотавшееся полотенце.
В наступившей тишине стало слышно, как шумит на улице ветер. Дождь стучал во французскую дверь, расплывался по черному стеклу мутными потеками. Нарцисс дремал на своей подушке, прикрывая мордочку пушистым хвостом.
— Это... очень по-слизерински, — наконец произнес Северус — таким тоном, словно приценивался к дорогой покупке. — И чего ты хочешь взамен?
Лили моргнула.
— В смысле? С чего ты взял, что я обязательно чего-то хочу?
Но он не только не успокоился, а нахмурился и почти ощутимо напрягся, комкая в кулаке белый край полотенца. Неужели она сказала что-то не то? Нарушила очередное негласное правило слизеринского этикета, запрещающее ничего не хотеть от собеседника?
— Но если ты решишь поделиться чем-то своим, я буду рада, — на всякий случай добавила она, пытаясь загладить свой промах. — Ну, знаешь — воспоминания о том, как ты варишь зелья, или учишься в Мунго, или что-нибудь про твою маму...
Северус уронил полотенце.
— Ты хочешь обменять свои воспоминания... на лекции из Мунго? — в его голосе звучало неподдельное изумление.
Утюг закончил с рукавом и запрыгнул на подставку. Вздернул черную литую подошву — от нагретого чугуна волнами расходился жар. Лили повернула свитер мокрой стороной вверх и вздохнула:
— Сев, ну при чем тут обмен? Я волнуюсь за тебя, только и всего. Мне интересно, как у тебя дела, и у мамы твоей, и... ладно, проехали. Считай, что я ничего не говорила.
Но Северус замотал головой:
— Нет-нет, я согласен! Это хорошее предложение, и... — он сглотнул — аккуратно сложил подобранное полотенце пополам, потом еще раз пополам и, не поднимая глаз, пробормотал: — То есть если ты сама не передумала...
Ну что за человек, а! Уже облизывается на редкие книжки, но никогда не скажет об этом прямо. Лили прикрыла глаза, представляя формулу трансфигурации; взмах палочкой — и вместо жесткой, грубой вязки ладонь ощутила невесомую мягкость кашемира. Шелковистое тепло словно обволакивало пальцы.
Северус медленно выдохнул у нее за плечом. Она внесла в заклинание поправку на цвет и протянула ему почерневший свитер:
— Будут тебе твои книжки. А сейчас одевайся — родители нас ждут через десять минут.
Он взял свою вещь не сразу — сначала смотрел с таким лицом, как будто не знал, чего ему больше хочется: то ли покраснеть и возмутиться, то ли обрадоваться и поблагодарить. Потом провел по тонкой шерсти рукой, зачем-то пощупал резинку на манжетах и только что ее не обнюхал. В конце концов Лили не выдержала:
— Земля вызывает Сева, прием! — и для верности помахала растопыренной пятерней у него под носом. — Наш челнок скоро приземлится в Коукворте, всем космонавтам срочно надеть скафандры!
Вздрогнув, он опомнился и принялся натягивать на себя свитер.
— Макгонагалл была вне себя, когда ты на шестом курсе бросила трансфигурацию, — глухо донеслось из-под ворота. Потом над ним показалась всклокоченная голова — из ушей клубами валил дым. — Полгода вспоминала, как ты эти формулы в уме выводила, и вздыхала по закопанному в землю таланту...
— И к чему ты это рассказываешь?
Но он только пожал плечами, и Лили отправила в раковину грязную чашку, а потом вышла в прихожую за зонтом и висящим на вешалке плащом. Деревянная подставка взбрыкнула ножками, не желая расставаться со своим сокровищем, а зеркало на стене поморщилось, когда она трансфигурировала приличную магическую одежду в ужасный маггловский тренч, но, наученное горьким опытом, благоразумно промолчало. Только мстительно исказило отражение Лили, наградив ее толстыми икрами, и щедро сыпануло веснушек на щеки и курносый нос.
Северус стоял на пороге кухни, сунув руки в карманы, и с легкой полуулыбкой следил за тем, как она надевает тренч и наматывает на шею длинный шарф. Трансфигурированный свитер безупречно сидел на его худой, нескладной фигуре — как и брюки, которые Лили подогнала по росту и свела въевшиеся в штанины пятна. Наспех пригладив волосы и упихнув в прическу непослушные локоны, она протянула ему руку, а затем вызвала в памяти родную улицу и череду коттеджей из красного кирпича.
Привычное сплющивание, как будто все тело пропускают через шланг, миг дезориентации — и вот они уже стояли в неприметном тупичке за поворотом, куда не выходили соседские окна. Лили раскрыла прихваченный с собой зонт, и по тугой ткани забарабанили тяжелые капли, а уже через пару шагов ветер задул с такой силой, что едва не вырвал его из рук.
— Дай сюда, — сказал молчавший все это время Северус, и она с облегчением передала ему деревянную ручку, которая дергалась как живая и так и норовила вывернуться из пальцев.
Пока они переходили улицу, он не произнес ни слова, и она не стала приставать к нему с разговорами. Над мокрой живой изгородью приветливо светились окна родительского дома, на фоне черного неба угадывался конек еще более черной крыши. Под ногами хлюпало, шлепало и плямкало; Лили одним глазом поглядывала на лужи, опасаясь наступить на решетку водостока или промочить новые туфли.
Потом они свернули в палисадник, на ведущую к дому дорожку. Кусты астр по обе ее стороны вздрагивали под ударами капель и порывами ветра, всплескивая перистыми листьями и клоня к земле тяжелые, еще не распустившиеся бутоны. Последние шаги — и Лили с облегчением нажала кнопку звонка, пока Северус держал над ней зонт.