Страница 24 из 105
Глава 5
Вечер второго сентября выдался дождливым и хмурым — под стать настроению Лили. Родители ждали их с Севом через тридцать минут, а он опять запаздывал.
Нарцисс развалился на шкафу, щуря разноцветные глаза, и царственно взирал на творящееся внизу безобразие. Во время панического забега по комнатам ему дважды отдавили левую лапу и один раз прищемили дверцей хвост, и он удалился наверх зализывать раны. Показав коту язык, Лили сняла с плечиков синее платье и понесла его на кухню, к гладильной доске.
Но не успела она спуститься с лестницы, как во входной двери щелкнул замок, и на пороге появился Северус. Мокрый с головы до пят, без зонта или хотя бы плаща — вода текла с него ручьями, капала с одежды и кончиков черных волос, собираясь в лужицы на чистом полу.
В прихожей запахло дождем и свежестью — в приоткрытую дверь было видно, что по мостовой мчался пузырящийся поток, в котором неслись и кружились опавшие листья.
Лили выронила платье.
— Мама — был в лаборатории — сработали сигналки... — вместо приветствия выдохнул Северус — и, поймав ее испуганный взгляд, поспешил успокоить: — Все в порядке, ложная тревога...
— Стой где стоишь! — не своим голосом вскричала она: еще пара шагов, и он бы точно закапал ей всю прихожую. Северус послушно замер — только слишком часто вздымалась грудь, и в тишине прихожей отчетливо слышалось его тяжелое, хриплое дыхание.
Лили взмахнула палочкой:
— Акцио полотенце. Акцио Бодроперцовое зелье.
И подобрала свое платье, которое шелковой лужицей лежало на нижней ступеньке.
Северус взглянул на себя — и, похоже, только сейчас заметил, что его серый растянутый свитер промок насквозь, а с ботинок натекло уже целое озеро. Его щеки пошли пятнами; он встряхнулся, как собака, но от этого стало только хуже. Забрызганное зеркало перекосилось, но ничего не сказало, а подставка для зонтиков опасливо отступила к стене, по-паучьи поджимая тонкие ножки. На полированном дереве блестели капли воды.
Лили фыркнула и швырнула в него полотенцем.
— Раздевайся, — вздохнула она. — Обувь оставь тут, я потом ее почищу, — взглянула на залитый паркет и грязные следы от ботинок и добавила: — Заодно и полы помою...
Через десять минут Северус сидел на кухне, в банном халате и съехавшем набок тюрбане из полотенца, и занимался важным делом: пил чай из чашки с троллями и не путался под ногами. Его правое ухо время от времени выпускало клубы дыма — словно внутри притаился маленький дракончик или тлела непогашенная сигарета.
Нарцисс улегся на подушку у французской двери, подобрав под себя лапки, и прислушивался к тому, что творилось на улице. Дождь разошелся не на шутку — лупил по стеклу с энтузиазмом неофита-барабанщика и, похоже, всерьез вознамерился превратить задний двор в болото. Над черной водой, блестящей в свете фонарей, торчали разлапистые кочки травы.
Лили пыталась высушить Северусову рубашку — серую в клеточку, с вытертыми локтями и потрепанными манжетами. Рубашка шипела и сохла, здоровенный чугунный утюг шипел и норовил ускакать куда-то не туда, Лили подумывала составить им компанию и тоже зашипеть, но пока держалась. Хотя от напряжения сводило челюсти и дрожали руки — она не до конца освоила недавнее изобретение Руби, да еще и управляла двумя предметами вместо одного.
Допотопный черный монстр, по недоразумению именуемый тем же словом, что и приличная маггловская техника, неловко развернулся, каким-то чудом не сверзившись с доски, и пустился в обратный путь. Миновал нагрудный карман, двигаясь вдоль планки с пуговицами; за ним оставалась полоса сухой ткани, как дорожка слизи за улиткой. Стоп, а вот эта пуговица явно держится на честном слове и длинной нитке — по-хорошему, надо бы пришить, но тогда они точно опоздают...
В прихожей загремело и загрохотало. Кажется, швабра все-таки свернула подставку для зонтиков, и повезло еще, если при этом ничего не разбила. Ладно, дальше придется обойтись обычным Эванеско, главное — не счистить с мебели отстающий чешуйками лак, а с зеркала отслоившуюся амальгаму. Выписав в воздухе сложный зигзаг, Лили оборвала связь со шваброй, и утюг с облегчением заплясал по рубашке, почти нежно расправляя острым носом каждую мятую складочку.
Северус кашлянул, старательно уставившись на чашку с чаем, которую баюкал в ладонях.
— Если бы кто-то позволил мне помочь... — вкрадчиво начал он, но Лили не дала ему договорить.
— И не переводил хорошее зелье на простой кашель, который сам пройдет через неделю, — язвительно подхватила она. — И позволил ползать с мокрой тряпкой по грязному полу...
— ...который сам же и запачкал, — вставил Северус, но только больше разозлил не на шутку разошедшуюся Лили.
— ...потому что чьи-то амбиции не позволяют ему болеть обычной простудой — нет, он нацелился как минимум на бронхит, или даже воспаление легких! — воинственно закончила она, сгребая с доски отглаженную и сухую рубашку. — Держи. И давай сюда свитер.
И сердито ткнула палочкой в черную чугунную подошву, задавая новую температуру и скорость движения, а когда подняла голову, Северус уже стоял рядом и застегивал на груди ту самую полуоторванную пуговицу. Тюрбан из полотенца почти размотался — длинный хвост падал на плечо, а выбившиеся из-под него темные волосы прикрывали щеку.
— Ты же знаешь, что я не из-за этого, — тихо сказал он, уставившись на подол рубашки. — Просто... ну, она же твоя сестра. А я бы мог и подождать. Подумаешь, пара часов — а сейчас это надолго...
Словно в подтверждение его слов, у него из уха клубами повалил дым. Белое марево затянуло буфет, на мгновение скрывая из вида корзину с луком и морковкой, и растаяло под потолком.
— Перебьется, — хмыкнула Лили, расправляя свитер на гладильной доске. — Если хрупкую душевную организацию моей сестрицы так задевают побочные эффекты Бодроперцового зелья, то тем хуже для нее. Ты из-за этого болеть не будешь! Ни лишний час, ни лишнюю минуту, ясно?
Она дождалась ответного кивка и только тогда активировала управляющие чары. Чугунный монстр неспешно двинулся по вороту свитера, стараясь как можно лучше просушить грубые серые нитки, но при этом их не прожечь. Северус несколько мгновений следил за ним, склонив голову набок, потом дотронулся до еще мокрого рукава.
— Никогда не видел таких чар. Ты перенастроила утюг? Заставила двигаться медленнее?