Страница 23 из 105
— Так вы говорите, мадам Пик, вас проклял кто-то из магглорожденных? За то, что вы отказались их обслуживать?
— Да, аврор Блэк! — кажется, женщина была близка к истерике. — Вы же понимаете, в нынешние нелегкие времена нам, чистокровным, приходится держаться друг друга... А эти чары — скажите, вы сможете их снять?
— Пока не знаю, — лениво протянул Блэк, — по-моему, нам надо еще разок на них посмотреть, чтобы проверить, как они работают... Что скажешь, Сохатый?
Как, и Поттер с ним? У них тут что, слет Мародерского клуба?
Мэри пихнула ее локтем в бок:
— Как я выгляжу?
— Нормально, — Лили хлопнула глазами, и подруга, досадливо зашипев, принялась накладывать на себя косметические чары, приводить в порядок мантию и прическу и растягивать губы в самой обворожительной из своих улыбок.
— Скажу, что штраф за дискриминацию магглорожденных составляет сто галлеонов, — веско проронил Поттер. — Как только вы его уплатите, мы пришлем специалиста. И не рекомендую снимать проклятие самостоятельно: это очень опасная темная магия.
Какая еще... темная магия? Это же их собственное заклинание — как они могли его не узнать?
Независимо тряхнув головой, Мэри свернула в переулок, и уже через пару мгновений оттуда раздался ее низкий, воркующий голос:
— Привет, мальчики. Как вижу, вас можно поздравить с досрочным повышением?
— Привет-привет, — живо откликнулся Блэк. — Да, мы с Джеймсом не из тех, кто просиживает штаны за партой — верно, Сохатый?
— Здравствуй, Мэри, — неуверенно произнес тот, и Лили, не сдержав любопытства, осторожно заглянула за угол.
Поттер стоял у входа в мясную лавку, прикасаясь к пергаменту палочкой, и выписывал квитанцию на уплату штрафа. Мадам Пик промокала глаза краем передника; на ее круглых, как яблочки, щеках огнем полыхал румянец. Рядом с ней возвышался Блэк — руки в карманах, на лице кривая ухмылка и сознание собственной неотразимости. В окне-витрине у него за спиной одна за другой дефилировали розовые хрюшки, высоко вскидывая волосатые копытца и выставляя напоказ соблазнительную грудинку и сочный окорок.
Мэри надвигалась на них с другого конца переулка, прекрасная и грозная, как полки со знаменами. Светлые волосы сверкали на солнце, словно золотой шлем полководца, голубая мантия развевалась на ветру, словно полководческий же штандарт, и Поттер, сглотнув, первым шагнул ей навстречу.
Зажав рот ладонью, чтобы не расхохотаться в голос, Лили отступила от угла. Все, Поттер, спета твоя холостяцкая песенка — Мэри Макдональд пошла в атаку. Боже, какое у него было лицо — это просто бесценно...
Она хихикала до самого кафе Фортескью, где наконец успокоилась, чинно села за столик и заказала себе большую порцию мороженого, чтобы отпраздновать боевые успехи лучшей подруги.
А вечером дала о себе знать и вторая: три падающих от усталости райских птички доставили ей письмо от Эммы.
Лили налила в блюдце воды и прошла с конвертом в гостиную — сначала его нужно было проверить на проклятия и снять скрывающие чары. Наконец листок в ее пальцах обрел материальность и покрылся вязью чернильных букв, и к ней на колени упал маленький квадратик бумаги.
Колдография. Значит, Эмма уже родила... Саймон подловил ее, когда она сидела с малышом на террасе — белый песок, точно сахар, сверкал на солнце, и пальмы клонили резные листья к соломенной крыше бунгало. Улыбнувшись, Эмма помахала мужу рукой и снова склонилась к вороху кружев, под которыми с трудом угадывались очертания свертка.
Она была такой трогательной, такой безмятежно-счастливой, что у Лили дрогнуло сердце. Надо же, кто бы мог подумать — Эмма стала матерью, она дала жизнь новому человеческому существу... Сама мысль об этом казалась чуждой и непривычной; как шарик, перекатывалась в голове и никак не желала укладываться на место.
Интересно, а каким будет ее собственный ребенок? Перед глазами промелькнуло недавнее видение: малыш с черными волосами и зелеными глазами, схватившийся за прутья кроватки, и скрип отворяющейся двери — по спине опять побежали мурашки, но Лили усилием воли заставила себя встряхнуться и развернула письмо.
Эмма сообщала, что неделю назад разрешилась от бремени крепким мальчуганом (Господи, где она нахваталась таких выражений? Или это какой-то особый чистокровный шик, который магглорожденным не постичь, как ни старайся?), что молока у нее не хватает, но американские грудные смеси творят чудеса, и что третий урожай фруктов разошелся еще лучше, чем два предыдущих, так что они решили построить на своем островке еще одну теплицу.
А в конце были нацарапаны две строчки, явно добавленные второпях.
Лили,
писала Эмма,
я не хочу, чтобы ты думала обо мне дурно, но не могу сказать тебе больше. Просто... будь осторожнее со Снейпом, ладно? Пожалуйста. Он... словом, я боюсь, что он может тебя обидеть.
Застонав, Лили отшвырнула письмо в сторону и откинулась на спинку кресла. Заинтересованный Нарцисс приоткрыл один глаз, но не спешил спрыгивать с дивана.
— И Эмма туда же, — вслух пожаловалась она коту. — Нет, они точно все сговорились. Черт бы побрал эти дурацкие гриффиндорские предрассудки...
Но не могла избавиться от странного чувства, что на этот раз дело не только в них.