Страница 16 из 105
Он ничего не сказал, только уставился на нее черными, горячечными глазами, и она поняла без слов — медленно подняла руки и вытащила из прически шпильки, а когда освободившиеся локоны волной хлынули вниз, так же медленно потянулась к пояску своего халатика.
* * *
Тосты в итоге пришлось разогревать дважды. А чай — трижды. И на работу она не опоздала, но только благодаря благословенным возможностям каминной сети. И прекрасной, воистину волшебной мази от ушибов, которая, как выяснилось, так же легко справлялась с засосами. Хорошо хоть Северус ничего не заметил — кажется, он до сих пор считал ее чем-то вроде хрупкого ингредиента, способного рассыпаться от любого неосторожного прикосновения.
Ближе к началу рабочего дня в атриуме началась настоящая давка. Лили дважды оттирали от лифта, и только на третий раз она все-таки изловчилась просочиться внутрь. Ей уже стало казаться, что в легких вот-вот закончится воздух, но тут кабина остановилась на девятом уровне. Толпа хлынула наружу, Лили нарочно отстала, пропуская их вперед, и подошла к черной двери одной из последних.
Сквозняк заставлял трепетать пламя факелов, тени скрещивались под ногами, то бледнея, то снова наливаясь чернотой. Затем порог, мраморное зеркало пола, и вот она уже стояла посреди круглой комнаты — точно в центре бешено вертящейся карусели, и в глазах рябило от мелькающих огоньков свечей. Наконец стены замедлили бег, и Лили поспешила к двери напротив.
Но так и не вошла внутрь, потому что это оказалась чужая лаборатория. Вместо зеленоватого мерцания аквариума — слепящий бриллиантовый свет, спиралью закручивающийся в высоком сосуде; вместо дружелюбной тишины — яростное тиканье сотен часов, с механической неумолимостью наполняющее комнату. Со всех сторон на нее смотрели циферблаты: большие и маленькие, круглые и квадратные, с самыми разными цифрами — привычными арабскими, вычурными римскими, точками и черточками майя, буквенными обозначениями иврита...
Лили заметила, что они все показывали разное время.
— Кто здесь?
На нее уставился низенький пожилой волшебник в светлой рабочей мантии. Его лысая голова напоминала часы-луковку: нос — как кнопка, к которой крепятся черные усы-стрелки, сморщенный рот — как отверстие, в которое вставляется ключ для завода. Впечатление портили только глаза — маленькие, глубоко посаженные, они смотрели на нее с недоверчивым интересом. Как будто к нему в окно вместо почтовой совы влетел золотой сниджет с утренней газетой.
Лили попятилась.
— И-извините... Я уже ухожу — просто ошиблась комнатой... — пробормотала она.
Пожилой волшебник энергично замотал головой.
— Нет-нет, ни в коем случае! Войдите и перестаньте выпускать наружу время. Надо же, какие интересные флуктуации вероятностей — никогда не видел такого причудливого искажения альфа-линии... — Лили заколебалась, и он добавил: — Всего на несколько секунд. Прошу вас. Это нужно для науки.
Для науки?.. Она взглянула на наручные часы — до начала рабочего дня оставалось всего пять минут, — но в конце концов решилась и переступила порог.
— Только имейте в виду, у меня очень мало времени, — предупредила Лили. — Я и правда ошиблась дверью — я работаю...
— Да-да, я вижу, — перебил старичок. — В Секторе планирования и прогнозирования — дверь вон там, за управляющим контуром, — он махнул рукой в сторону высокого сосуда, в котором танцевал светящийся вихрь. — Вы попали куда нужно, просто чуть-чуть не дошли. Раньше здесь была ваша вторая архивная, но немного магии, немного везения — и вот она уже отдана под наши исследования...
А, ну да, Эдди вчера о чем-то таком упоминал. Окончательно успокоившись, Лили закрыла за собой дверь, и старичок хихикнул, довольно потирая ладошки.
— Стойте на месте, — скомандовал он. — И ради всего святого, не вздумайте шевелиться!
И, вытащив из кармана нечто вроде громоздкого пенсне с двумя парами линз, с уверенным видом водрузил его на нос. Затем развернул в сторону Лили один из стоящих на столе приборов, направив серебряные трубочки прямо ей в лицо, и палочкой постучал по подставке.
Из трубочек повалили клубы зеленого дыма — Лили невольно помахала рукой, чтобы их отогнать, но строгий окрик: «Только не двигайтесь!» — заставил ее снова замереть на месте.
Таинственный прибор шипел, свистел и подпрыгивал, выплевывая все новые порции дыма. Зеленые клубы плавали в воздухе — при их приближении стрелки часов сначала замирали, а затем начинали двигаться вдвое быстрее, нагоняя упущенное время.
Наконец свист перешел в яростное бульканье, серебряная подставка засветилась белым, а в воздухе запахло раскаленным металлом. Не выдержав, Лили отступила на шаг — и вовремя, потому что прибор издал жалобный, почти человеческий визг, в последний раз подпрыгнул и упал набок. Две трубочки скрутились штопором, а третья переломилась пополам — кусочек серебра жалобно звякнул о столешницу.
Похожий на часы-луковку старичок снял пенсне и задумчиво почесал кончик носа.
— Поразительно, просто поразительно, — пробормотал он, выписывая палочкой сложную фигуру. Зеленые клубы послушно меняли форму, подчиняясь его движениям. — В жизни не встречал ничего подобного... Послушайте, а вы уверены — хотя о чем я, конечно же, уверены...
Лили почувствовала, что у нее начинает кружиться голова — то ли от магии, то ли от висящего в воздухе дыма. Она уже успела пожалеть, что согласилась на участие в эксперименте. И сломавшийся прибор было жалко, а этот странный старик уставился в одну точку и больше не обращал внимания ни на что вокруг...
— Так вы говорите, наша лаборатория за этой штукой? — спросила она, показывая на высокий сосуд с мерцающим вихрем — его яростное свечение пробивалось даже сквозь мутное зеленое марево. — Тогда извините, но мне пора. Коллеги, должно быть, меня уже заждались...
И, не дожидаясь ответа, зашагала по узкому проходу между столами — как по ущелью, затянутому густым туманом. В ушах звенело, перед глазами плыли разноцветные круги, ноги наливались свинцом — из последних сил она толкнула черную дверь и, жадно хватая ртом воздух, вывалилась в огромный зал, сплошь заставленный высокими стеллажами.
Поначалу она решила, что попала в библиотеку, только в какую-то другую секцию. Но стоило привыкнуть к скудному освещению, и стало видно, что на полках стоят не книги, а пыльные стеклянные шарики. С торцов к шкафам были прикреплены канделябры — синие свечи горели слабо и бледно, и в конце прохода чернильной кляксой расползался непроглядный мрак.