Страница 103 из 105
Поежившись, она обхватила себя руками за плечи. Значит, полной безопасности не будет и там — не будет, потому что... ну, как-то же случилось... то, что случилось.
— Как нам... — от озноба застучали зубы, и она стиснула их, а потом заставила себя продолжить: — Вопрос. Как победить Того-Кого-Нельзя-Называть?
Эдди бы этого хотел. Он бы точно этого хотел... Не выдержав, она опять оглянулась на него... не на лицо — на смятый край лабораторной мантии. На расслабленную кисть с широкими, крепкими пальцами — он всегда вертел в них палочку, а теперь она закатилась под кресло и лежала у резной ножки в виде львиной лапы...
— Ответ. Ключ к победе — в пророчестве Кассандры, — голос Прорицателя холодным громом раскатился по лаборатории, и Лили вздрогнула, опуская руки.
— Но ведь оно теперь не сбудется! Оно... Берта была права, так? Оно обо мне — обо мне и Северусе, — она сглотнула. — Наш сын должен был стать Избранным... но теперь не станет, потому что... потому... — в горле рос мерзлый ком, и внутри черной плесенью расползалось подозрение. — Значит, Тот-Кого-Нельзя-Называть теперь непобедим? И... что же мне делать?
Мысли теснились в голове и толкались боками, и вопрос сам собой слетел с языка. Она не ждала ответа — и первая удивилась, когда он все-таки прозвучал.
— Ну, ты всегда можешь попросить его самоубиться, — бесстрастно откликнулся Прорицатель.
Он издевается? Она вскинула голову, уставившись на черную мембрану, но взгляд неумолимо соскальзывал вниз — на ботинки Майлана, на кресло Эдди... Если не присматриваться, то можно было подумать, что она в музее мадам Тюссо. Среди восковых манекенов, по ошибке принявших облик ее друзей.
Лили передернула плечами. Ее колотила дрожь.
— Вопрос, — слова мертвым пеплом шуршали на языке. — Северус знал о... Нет, не так, — она зажмурилась и шепотом спросила: — Это все из-за Северуса, да?
Под веками расползалась темнота, и в ней вспыхивали яркие, горячие точки. Что-то загудело и затрещало — Господи, как же тут холодно...
— Ответ. В процентном соотношении... — начал Прорицатель, и в лязгающем металлическом голосе чудились нотки сомнения, но Лили открыла глаза и не дала ему договорить:
— Не надо... арифмантики. Просто «да» или «нет». Отвечай.
И только сейчас заметила, что белая пирамида на дне наконец-то распалась. Слепки выстроились правильным октаэдром, и в самом центре виднелось что-то большое и круглое... что-то плавало в питательном растворе, словно кочан капусты в зеленом супе...
Потом послышался гул, и в аквариуме задребезжали стекла. В зеленой толще голубыми паучками забегали искры, все задрожало и пошло волнами, и та круглая штука подплыла ближе и медленно, медленно повернулась.
В мутной воде колыхались седые волосы — шевелились и шевелились вокруг головы, как короткие белые червяки. И какие-то лохмотья вместо шеи... Взгляд метнулся выше — тонкий прямой нос, плотно сжатые губы и бледные оттопыренные уши, похожие на вареные клецки...
Сквозь стекло на нее смотрела голова мадам Мелифлуа.
— Ответ — «да», — сказал Прорицатель.
* * *
Она не помнила, как отключила вокализатор и выбралась из Отдела тайн. Как вызвала лифт, как поднялась в атриум... Перед глазами крутились какие-то обрывки, одна за другой вспыхивали картины — неподвижная фигура Эдди, золотистые волосы на резной спинке кресла... Распростертая на столе Руби — и Майлан, Майлан на полу у ее ног... Белизна слепков, зелень аквариума... От озноба зуб не попадал на зуб, но зимний плащ остался дома. Как и остальные теплые вещи.
Ей нужно было их забрать. Их — и Нарцисса. И написать родителям, чтобы они не волновались. А потом сломать булавку и активировать портключ — рука сама потянулась к воротнику, пальцы нащупали холодную серебряную головку. Пусть там и опасно, но эти люди борются с Тем-Кого-Нельзя-Называть. А после поступка... того человека другого пути для нее нет.
Впереди искрился и журчал фонтан. Струйка из стрелы кентавра с плеском дробилась о водяную гладь, и мысли в голове разлетались такими же яркими, звонкими брызгами. Но под ними лежало холодное, тяжелое осознание, как слой монет на дне бассейна: теперь она единственная, у кого есть доступ к Прорицателю. А это оружие не должно попасть в руки врагов.
Только тех, кто с ними борется. Иначе все было напрасно.
Кухня встретила ее тишиной и пустотой. И мокрым пятном на обоях, хотя осколки от чашки она давно убрала — еще до того, как аппарировала на работу.
На работу... при одной мысли об этом руки задрожали, и перед глазами опять замелькали картинки. Зелень и белизна, лицо мадам Мелифлуа, пустые глаза Эдди — и вранье, наглое, беспардонное вранье того человека... Но она помотала головой, отгоняя прошлое, и крепче стиснула зубы. И поудобнее перехватила скользкую от пота рукоять палочки.
Дверь кладовки распахнулась настежь. Из-за гладильной доски высовывался коричневый угол. Чемоданчик с чарами расширения пространства — тот самый, от которого отказалась Петунья... Лили дотронулась до него палочкой, и он выпрыгнул на середину прихожей. Улегся на пол и откинул крышку, металлически лязгнув замочками. Словно разинул пасть...
Круговой взмах над полом — и вещи из прихожей одна за другой попрыгали внутрь и вперемешку разлеглись на донышке. Она выудила из этого хаоса теплые ботинки и зимний плащ. Потом захлопнула крышку, переобулась, застегнула у горла пряжку. Вытащила и расправила воротничок мантии — так, чтобы в любой момент дотянуться до булавки и отломать головку. Теперь спальня и ванная, а дальше гостиная и кухня.
Тяжелая ткань сковывала движения, и чемоданчик оттягивал руку, норовя врезаться под коленку. Механически переставляя ноги, Лили поднялась по лестнице. Заглянула в комнату — на стеганом покрывале спал Нарцисс, свернувшись клубком в самом центре кровати. В груди что-то шевельнулось, к горлу подкатил ком — сглотнув, она призвала с первого этажа корзину из-под овощей. И принялась собирать одежду.
Белье, кашемировые водолазки, теплые носки... Мантии, джинсы и брюки, пара маггловских платьев... Чемоданчик вещь за вещью глотал всю ее жизнь.
Ком в горле никак не рассасывался. Лили вдохнула, выдохнула — и оглянулась, услышав сзади какой-то стук. На дверной ручке болталась зацепившаяся корзина. Взмах палочкой — она освободилась и спустилась на пол, качнув плетеными боками.