Страница 102 из 105
После признания Северуса она вернулась домой — сразу же, как схлынула дурнота аппарации. Но там уже никого не было, только стояла на столе позабытая чашка с чаем. Зашипев, Лили шваркнула ее об пол — над плинтусом расплылось мокрое пятно, по бежевой плитке разлетелись осколки... Этот гад сбежал! Просто взял и сбежал! Нарочно подгадал момент, чтобы за день она успела остыть, и заныкался в свое змеиное логово. А она тут мучайся и гадай, что он имел в виду и какую информацию продал. Рецепт какого-то зелья? Или врачебную тайну кого-то из его пациентов? И Упивающиеся ею воспользовались, и так он понял, что они злодеи?
Ох, Северус, Северус, что же ты наделал... В сердцах она пнула стену, и дежурный у решетки взял палочку наизготовку, но тут наверху противно задребезжала кабина. Ну ничего, еще не все потеряно. Надо взять себя в руки, а потом поговорить с Эдди — и этим его другом, Фрэнком Лонгботтомом. Не называя имен, конечно, просто... прощупать почву. Северус сам сказал, что его обманули и использовали, должно же это как-то учитываться! Может, авроры разрешат ему дать показания против настоящих преступников, и тогда его отпустят? Потому что если нет, и он попадет в Азкабан... Она шмыгнула носом, но тут же выпрямилась и постаралась взять себя в руки. Не время расклеиваться, Лили, лифт уже приехал.
Она вошла в кабину, с силой хлопнула по кнопке — и едва успела посторониться, когда между закрывающимися дверями прошмыгнула невысокая фигура в темном плаще с аврорскими нашивками. Из-под капюшона торчал кончик носа, выпячивался вперед подбородок, и над ним угадывались очертания пухлой щеки...
— Привет, Питер, — Лили выдавила слабую улыбку.
— Привет-привет, — его голос звучал дружелюбно, но цепкие, внимательные глазки словно ощупывали ее со всех сторон. Она испугалась, что сейчас он что-то спросит и придется отвечать, но в этот момент кабина остановилась, и металлический голос объявил Отдел тайн.
Петтигрю первым вышел из лифта и, не оглядываясь, быстро зашагал по коридору. Лили последовала за ним — неужели у него тут какие-то дела? — но, к счастью, он свернул на лестницу, ведущую на нижние уровни, и напряжение немного отпустило.
Ну как — отпустило... Сердце все еще прыгало вверх-вниз, и живот крутило и дергало. Как будто внутри проворачивался черпак, медленно мешая то по часовой, то против часовой стрелки.
Коридор закончился, и Лили шагнула в черную комнату. Неподвижную, холодную — половина светильников почему-то не горела, и сумрак скрадывал и размывал очертания дверей. Казалось, ее со всех сторон окружают поставленные на попа крышки гробов. По спине забегали мурашки, на шее проступил ледяной пот — ну все, хватит! Сколько можно себя накручивать? Северусу нужна помощь, а не твои дурацкие ламентации!
Сжав руки в кулаки, она пересекла фойе. Стук каблуков мерным эхом отдавался в тишине, и в черном мраморе пола плыли слабые светлые точки. Дверь лаборатории распахнулась сама — Лили остановилась на пороге и позвала:
— Эдди! Прости, что опоздала, но...
И осеклась на полуслове — потому что его массивное дубовое кресло было развернуто к двери, он сидел на нем, откинув голову на высокую резную спинку, и его правая рука расслабленно свисала с подлокотника.
Она попятилась. Его можно было бы принять за спящего... вытянутые ноги, и золотистые волосы разметались по дубовым завитушкам... только этот неестественно задранный подбородок. И неподвижная рука. И палочка — на полу. У ножки кресла...
Взгляд невольно метнулся в сторону — все было таким выпуклым, таким небывало ярким, словно вспышками врезалось в сетчатку... мерцающая зелень аквариума — уже собранного, и белизна слепков на дне... а чуть левее еще один стол, и Руби. Она развалилась на нем как-то неровно, боком, прямо на стопке записей, и из опрокинутой чернильницы вылились чернила — растеклись по столешнице, пятная бумаги, пропитывая светлый рукав мантии, и их густая синева мешалась со смолью ее кудрей.
У ее ног тоже кто-то лежал. Со своего места Лили видела только остроносые ботинки и торчащие из них голые лодыжки — остальное закрывал аквариум. Как во сне, она шагнула вперед... серые брюки, край нелепо задранной мантии... Майлан. Это Майлан. Его спина напоминала подушечку для булавок: вздулась чудовищным горбом, ощетинилась иглами — как у дикобраза, только длиннее, и они протыкали светлую ткань и торчали вдоль всего позвоночника... И вместо лица — вытянутая звериная морда. С пуговкой носа и черными бусинами глазок.
По коже продрал мороз, и к горлу подкатила тошнота, но голова работала четко и ясно. Сознание как будто раздвоилось — и, пока одна Лили где-то внутри заходилась криком и обливалась слезами, другая подошла к аквариуму и прижала к стеклу ладонь. Прямо над мембраной вокализатора — так, как учил ее Эдди.
За растопыренными пальцами всколыхнулась волна и забегали голубые искры. Но слепки не двинулись с места — так и остались лежать на дне маленькой белой пирамидкой.
Против воли она опустила глаза. Уставилась на пол — ботинки Майлана как магнитом притягивали взгляд. Черные, с небрежно завязанными шнурками и стоптанными каблуками, на которых уже давно было пора менять набойки... И стул с Руби. Высокая спинка частично ее закрывала... ее, но не Майлана. Он скрючился на полу, словно обернулся всем телом вокруг деревянных ножек, выставив в проход спину с иголками — Лили видела их сквозь зеленую муть и прозрачные стекла аквариума...
— Лили Эванс. Доступ разрешен, — через целую вечность откликнулся Прорицатель.
— Вопрос, — произнес чей-то глухой, неживой голос — она не сразу поняла, что ее собственный. — То, что здесь произошло... Это были Упивающиеся?
— Ответ. Да. Их интересовал доступ к вычислительным мощностям объекта «Прорицатель». В доступе было отказано. Они ищут субъекта с доступом к объекту «Прорицатель».
Слова словно проходили сквозь вату — толстую вату, в которую была завернута ее голова. Ищут... субъекта с доступом...
Ищут — ее.
— Если... — начала она, но спохватилась и исправилась: — Вопрос. Если я воспользуюсь портключом, то они меня не найдут? В том... в том убежище безопасно?
Ей показалось, что Эдди в кресле одобрительно кивнул — задохнувшись, она повернулась к нему, и сердце забилось чаще... Но он был тих и неподвижен. Все тот же задранный подбородок, и разинутый рот, и пустые глаза — совсем как у аврора Эшли.
— Ответ. Частичная безопасность, — сказал Прорицатель. И пояснил после паузы: — В настоящий момент полный ответ невозможен. Требуется многофакторный анализ реальности.