Страница 101 из 105
— Уехать? Но почему? И куда? А... а как же...
Она не договорила — но он, кажется, понял и сам.
— И я тоже, — Северус моргнул, и его взгляд стал более осмысленным. — Во Францию... мне предложили место... свою лабораторию — вот...
Он что-то достал из кармана, и Лили невольно напряглась. Но потом кулак разжался — на ладони лежала старая гребенка, у которой не хватало двух зубчиков. Портключ? Так в этом все дело? Он нашел нормальную работу и теперь хочет туда уехать? Фух, ну что за человек, а! Почему он не мог сказать нормально?
С плеч свалилась не просто гора, а целый массив размером с Грампианы. Покачав головой, Лили шагнула к двери — Северус вздрогнул и вжался в стену, — закрыла ее, а потом заперла на задвижку. Сторожевые чары у дальней стены затрещали и запищали, чувствуя чужое присутствие, но она махнула на них палочкой, и они притихли. Только помаргивали вдоль плинтуса желтыми тревожными огоньками — должно быть, очередной сосед, который терпеть не может магглорожденных...
— Слушай, я ужасно рада, что у тебя будет своя лаборатория, — наконец сказала она. — Но я уже опаздываю, мне пора собираться. Выпьешь со мной чаю? Кстати, ты так и не сказал — как эти французы тебя нашли? По чьей-то рекомендации, да?
Она прошла на кухню. В утренней серости смутно белели дверцы кухонных шкафчиков, под потолком выставила плетеный бок корзина с морковкой и луком. Задний двор за французской дверью был заметен снегом, и между рыхлыми сугробиками разгуливала серая ворона.
— В некотором роде, — сзади послышались шаги. Северус остановился на пороге, словно не решаясь войти. — Так ты согласна? В смысле, переехать во Францию?
Лили повернулась к гладильной доске. На подставке медленно остывал утюг, задрав вверх чугунную подошву в рыжих пятнах окалины. На краешке стола дышала паром нетронутая чашка с чаем.
— Ну, меня здесь много чего не устраивает, но бросить все и перебраться в другую страну... не знаю, как-то слишком радикально, — она пожала плечами. — Да и работу жалко, у нас как раз начинается самое интересное, — и добавила, краем глаза заметив, как у Северуса вытянулось лицо: — Но я не отказываюсь, если ты об этом. Давай поступим вот как: я узнаю, сколько нам еще осталось до конца проекта, и вечером скажу тебе, хорошо? На лекции Фламеля — ты же помнишь, что сегодня мы идем в Альберт-Холл?
Она скинула халат, и кожа пошла мурашками — на кухне было слишком зябко, и от французской двери дышало холодом. Но с гладильной доски уже поднималась мантия, приветливо распахивая шерстяные объятия, и Лили торопливо завернулась в нее и просунула руки в рукава. Толстая ткань все еще хранила остатки тепла, хоть и нещадно кололась, особенно под мышками и вокруг шеи.
Молчание затянулось, и она оглянулась на Северуса. И оторопела — он цеплялся за дверной косяк, как утопающий за соломинку. Бледное лицо перекосилось, на блестящем от пота виске билась жилка... Над расстегнутым воротником дергался кадык, точно поплавок на длинной худой шее.
— Сев, в чем дело? — тихо спросила она.
Он сглотнул. С трудом разлепил губы — жилка забилась сильнее, по виску скатилась капля пота... И сказал тусклым, почти безжизненным голосом:
— Темный Лорд... он... он чудовище, Лили. Ты была права — во всем права, с самого начала.
Что?.. Сначала она решила, что ослышалась — но нет, он говорил серьезно. Склонил голову, опустил глаза, и во всей его позе сквозила тоскливая, покорная обреченность. Черные волосы разделились на пробор, открывая затылок и шею — как перед палачом на плахе...
Нахмурившись, она шагнула к нему. Вскинула руку, кончиками пальцев провела по его щеке — он дернулся, как от удара, но не отстранился, только зажмурился и еле слышно выдохнул. Полумрак скрадывал жесткую линию рта, смягчал острые скулы и резко очерченный подбородок, на котором смуглой тенью проступала щетина.
— Так ты поэтому хочешь уехать во Францию? — шепотом спросила она, и Северус распахнул глаза. — Потому что боишься, что иначе они тебя втянут в свои преступления? Они тебе что-то сказали, да? Кто-то... кто-то могущественный, вроде Малфоя?
Его взгляд плыл, черным шелком трепетали ресницы... В дверном проеме темнела прихожая — нагромождением ступеней вздымалась лестница, и рядом с ней отсвечивала лаком полоса перил.
— Не Малфой — газеты... последние статьи в «Пророке», — таким же шепотом откликнулся Северус, и она то ли засмеялась, то ли всхлипнула.
— Боже, Сев... Если бы я знала, что все так просто, то читала бы их тебе с утра до ночи и с ночи до утра.
От облегчения кружилась голова и подкашивались ноги. Мир расплывался, как будто перед глазами дрожало блестящее стекло. Она сморгнула набежавшие слезы — и услышала за спиной хриплый кашель. Развернулась, нащупывая в кармане палочку... но нет, это была кукушка. Всего лишь кукушка...
Птичка в последний раз дернула хвостом, сложила деревянные крылья и вернулась обратно в часы. Под циферблатом гипнотически раскачивался маятник, а стрелки показывали... что, уже половина? Ушки мои, усики...
— Ладно, я поняла, — сказала Лили, отступая на шаг. — Я постараюсь договориться на работе, чтобы уехать как можно раньше. В крайнем случае, буду им слать расчеты с совой... В общем, что-нибудь да придумаю.
И, шмыгнув носом, улыбнулась сквозь слезы. Внутри все звенело и пело, и сердце билось в груди горячими неровными толчками — теперь все будет хорошо, теперь все точно будет хорошо! Он не только нашел работу — наконец-то! — но и решил уехать, чтобы порвать с прошлым и теми людьми, которые тянули его на дно... И позвал ее с собой. Интересно, можно ли жить во Франции, но продолжать работать в Отделе тайн? Надо поговорить с Эдди — Пьер же как-то решил эту проблему...
Она отправила халат на место в ванную, а гладильную доску с утюгом в большую кладовку под лестницей. И прикрыла глаза, представляя фонтан в министерском атриуме.
И, проваливаясь в давящую черноту аппарации, еще успела услышать далекий и какой-то потерянный голос Северуса:
— Лили... Кажется, я продал не ту информацию не тому человеку.
* * *
Чертов лифт никак не желал приезжать, и двадцать минут опоздания грозили вот-вот превратиться в двадцать пять. Кроме нее, на площадке никого не было — только у золотой решетки стоял дежурный, и его недоверчивый взгляд иголкой колол спину. Похоже, он опасался, что сейчас она либо закатит скандал, либо разнесет половину Министерства... и не то чтобы совсем ошибался.