Страница 100 из 105
Глава 18
Утром он так и не вспомнил, что ему снилось — умылся, оделся, поцеловал ее и был таков. И не пришел ночевать, но зато прислал очередное воспоминание. О Регулусе Блэке — похоже, тот и на рождественских каникулах продолжал дополнительно заниматься зельями.
Думосбор показал Северусову лабораторию, но на этот раз нормально освещенную: повсюду стояли шандалы со свечами, и под потолком плавал стеклянный шар наподобие тех, что были в Мунго. На разделочной стойке выстроились в ряд пузырьки и склянки с ингредиентами, а в латунном котле настаивалось какое-то зелье. Над крышкой парил маленький таймер, похожий на серебряного Шалтая-Болтая с крылышками.
Северус за большим столом перебирал златоглазок. Сушеные насекомые тонким слоем покрывали столешницу, сбоку выпячивал рожки шандал на три свечи и сверкала стеклянным боком пустая банка.
На высоком табурете напротив сидел Регулус и сосредоточенно перетирал что-то в ступке маленьким фарфоровым пестиком.
— ...наверное, что ты оказался не Блэком? Представляю, как ты был разочарован...
Порошок в ступке громко хрустнул, и Северус вскинул голову:
— Осторожно — если туда попадет хоть крошка...
— Знаю-знаю, — Регулус взмахнул пестиком, словно волшебной палочкой. — Это трудно пережить, да?
Северус бросил на него скептический взгляд, но ничего не сказал, только снова склонился над златоглазками. Манжеты на его запястьях были слегка отвернуты, длинные пальцы ловко выбирали заплесневевших насекомых.
Но Регулус, кажется, даже не заметил его молчания.
— Если бы эти слухи оказались правдой, я бы всем рассказывал, что ты мой кузен, — мечтательно протянул он, сдувая с носа прядь волос. Таких же смолянисто-черных, как у Северуса — Лили покачала головой, только сейчас заметив сходство. — Кузен — это близкий родственник... я бы хотел, чтобы ты оказался моим родственником. Ты не дерешься, как Сириус, и не язвишь, как Белла... и вообще, ты меня слушаешь. «Кузен Северус» — по-моему, очень неплохо звучит...
Северус уставился на него, как на сошедшее с ума привидение. И выронил испорченную златоглазку — почерневшее тельце упало обратно на стол.
— Знаешь, — на его лице сменилась целая гамма эмоций, — давай ты все-таки не будешь называть меня кузеном.
Регулус бросил на него короткий взгляд и тяжело вздохнул:
— Да, ты прав. Мама этого не одобрит...
И снова взялся за пестик и принялся энергично растирать ингредиенты. Зернистый порошок шуршал и поскрипывал.
Северус покосился на него — затем на таймер, взмахом палочки уничтожил испорченных златоглазок, а остальных сгреб в банку. И поднялся из-за стола, но тут Регулуса осенила идея. Он замер, склонившись над ступкой, а потом резко выпрямился, и его глаза просияли.
— Я знаю, как тебя вознаградить! — провозгласил он, воздевая пестик, точно императорский скипетр. К белому фарфору прилипли крупицы серого порошка. — Я составлю тебе протекцию! В смысле, похлопочу за тебя перед Темным Лордом...
Что? Да он с ума сошел! Но Северус, похоже, думал так же — он вздрогнул и сжал в кулаке черпак, словно едва сдерживался, чтобы не засветить им в лоб этому придурку. Латунная крышка в его руке звякнула о край котла, от зелья к закопченному потолку повалили клубы пара. Таймер покачнулся и забил крылышками, отлетая в сторону, и его полированная поверхность запотела от влаги.
— Он мне точно не откажет, — ничего не замечая, продолжал Регулус. — А ты получишь шанс на бессмертие, и твоя мама... хоть она и не Блэк, но все равно из старинной чистокровной семьи! В новом обществе она сможет занять подобающее место и не пачкаться больше о магглов! Ты вытащишь ее из этой маггловской дыры, и она сразу выздоровеет!
Свечные отблески мягко озаряли его растрепанные черные волосы и пылающие щеки. Он так воодушевленно размахивал пестиком, что едва не заехал им себе в глаз, и фарфоровая ступка опасно балансировала у него на коленях.
— Да, из этой дыры я ее точно вытащу, — отворачиваясь, сказал Северус, и его голос звучал задумчиво и мягко, но бледное лицо закаменело, и губы сжались в жесткую линию. — Чего бы мне это ни стоило.
И, опомнившись, взял со стола склянку с кровью пиявки и прихлопнул ладонью запищавший таймер.
* * *
Она вынырнула из думосбора в полном раздрае и смятении чувств. Голова кружилась, и ужасно хотелось аппарировать к Северусу и потребовать объяснений. С одной стороны, он не просил ни о какой протекции и явно напрягся, когда Регулус ее предложил... но с другой стороны, почему он не отказался? Почему не сказал, что никакая протекция ему не нужна, а Темный Лорд — злодей и убийца? Только ли потому, что не хотел ссориться с кузеном?
Лили думала об этом, пока не заснула — под тихое мурлыканье Нарцисса, зарывшись пальцами в его пушистый мех — и, конечно же, утром проспала звонок будильника. Быстренько умывшись и почистив зубы, она напустила утюг на рабочую мантию, а сама заварила чай и как раз наливала себе чашку, когда в дверь кто-то забарабанил. Быстрая, торопливая дробь горошинами раскатилась по дому — сердце екнуло, и пальцы сами нащупали на воротнике булавку, но сторожевые чары молчали, и она отважилась выйти в прихожую и выглянуть в глазок.
И едва не сломала ноготь, пытаясь открыть задвижку.
— Сев? Что стряслось?
Дверь отворилась, опрокидывая в темную прихожую прямоугольник блеклого света. Лицо и руки ожег морозный воздух, и Лили посторонилась, пропуская Северуса внутрь. Он переступил порог и снова пошатнулся... согнулся пополам, дыша тяжело и хрипло — скрюченные пальцы скребли по стене, и на побелевшем лице лихорадочно горели глаза.
— Что с тобой? — нахмурившись, Лили шагнула к нему. Потрогала лоб — кожа была липкой и влажной. И очень, очень холодной. — Ты заболел?
Она уже хотела кинуться за Бодроперцовым, но Северус помотал головой, и черные волосы качнулись тяжелыми обвислыми сосульками.
Дверной проем у него за спиной расплывался и шел рябью — за порогом начиналась граница защитных чар. Сквозь барьер мутно и грязно горели фонари, и за ними размытыми призраками вставали дома.
— Нет. Тебе... надо уезжать... — вышло хрипло и невнятно, но он кашлянул и повторил снова, уже громче и отчетливее: — Ты должна уехать. Как можно скорее.
Он так и шарил глазами по прихожей — пол, потолок, вешалка с одеждой... волшебное зеркало, мстительно отражающее скособоченного уродца в расхристанной мантии... но — от тоскливого осознания у Лили сжалось сердце — так ни разу и не взглянул на нее.