Страница 22 из 89
Смотрел Ильич спокойно. Умел он это делать, смотреть так, что ты чувствуешь внимание, свою важность, нужность. Ложь это все. Права Пантерка, просто втирается в доверие, да и все. Но и он прав – если убью, то ничего ведь не получу, ничего не узнаю.
Да и неправильно это – убивать. Просто… неправильно, и все. Смерть – это ничто. Холодное и пустое. Никому не стоит туда попадать.
Я опустилась на стул, и тот жалобно заскрипел, словно протестуя против такого обращения. Вопросы вертелись на языке, но спросила я почему-то то не слишком важную вещь:
– Мои воспоминания о том, как вы отдали Хранилище, смотрел другой менталист. Следователь. Но она не сказала, что это было на самом деле. А вы говорили, что люди с подобному вашему даром не лгут.
– Крутицкая? Она и не лгала, – Ильич ощутимо расслабился и принялся наливать себе чай. – Ешь, правда, экспедиция всегда берет силы. Она описала то, что увидела, думая, что это – правда. Лидия – хороший маг, но у меня опыта чуть-чуть побольше. И я хотел, чтобы часть нашего с тобой разговора осталась между нами. Только между нами. Пока, по крайней мере.
Я не сразу сообразила, о чем шла речь.
– Вы изменили мои воспоминания?
– Да, создал иллюзорный слой для читающего мысли. Возможно, ты это ощутила. Я понадеялся, что если вдруг что-то заставит Хранилище активироваться, то ты сообразишь все дальнейшее списать на действие родового артефакта. Морозовы – род пусть и без титула, но магический не в первом поколении, что у вас может быть – поди разбери. Кто-то шибко умный может докопаться до истины, но умников в местном управлении маловато, а целитель, если что-то и узнает, то промолчит. Коль артефакт родовой, то для отчета достаточно общего рассказа о случившемся и подтверждения момента передачи, использование читать бы не стали. Я и Николая попросил пробовать на это вывести.
– И директор в курсе? – я мрачно уставилась на Ильича.
Старший воспитатель отмахнулся.
– Директор просто знает, что у тебя есть артефакт, действие которого лучше не показывать, а остальное – моя забота. Он совершенно правильно не лезет в некоторые вещи.
– Вранье всю мою жизнь здесь – «некоторые вещи»?!
– Саша, – примирительно проговорил Ильич, – я, правда, хотел бы, чтобы был иной путь. Но со своими возможностями я его не нашел. Увы. Давай я расскажу все с самого начала, потому что вопросов у тебя наверняка много.
Не то слово. Сидит же спокойно, чаек попивает… Впрочем, чего ему переживать? Не его девять лет с дерьмом мешали.
Не знавший о моих мыслях Ильич опил чай и достал из ящика стола знакомую старую фотографию. Ту, где он был со своими товарищами по экспедициям.
– Здесь нет одного человека, – негромко проговорил он. – Владимир Морозов не любил фотографироваться и не хотел афишировать свое участие в экспедициях, но именно твой дед сделал этот снимок.
– Мой дед был в Корпусе? Он же вроде исследователь, – нахмурилась я, разглядывая фотографию.
– Исследователь, – согласился Ильич, роясь в столе. – Но он сотрудничал с нами. Вот, смотри, – он достал еще два снимка.
Пожелтевшие, рассохшиеся, они были укреплены алхимическим составом и стали немного скользкими. На первой фотографии – трое мужчин. В парной, ладно хоть сидят и в полотенцах. По центру можно было опознать самого Ильича, только лет на тридцать, наверное, моложе, справа был какой-то незнакомый мне тип, а слева… Лицо человека слева походило на лицо моего отца. Таким, каким он был на единственной привезенной из дома фотографии. На втором фото та же троица стояла где-то на стрельбище. На Ильиче и незнакомце – черные мундиры Экспедиционного Корпуса, на деде – неприметный темный плащ.
– Редкие снимки, – со вздохом произнес Ильич. – Я знал твоего деда, Саша. Именно благодаря ему я не погиб в своей последней экспедиции. Тогда ты едва родилась. Владимир… Знал ли он, догадывался или просто хотел перестраховаться, но взамен он попросил помочь тебе и своему сыну, твоему отцу, если будет нужно. – Воспитатель, судя по взгляду, погрузился в воспоминания.
Я-то деда почти не помню. Мать как-то сказала, что мне было семь, когда он умер, но мы и вообще мало виделись. Хотя как-то он подарил мне компас... Интересно, родители и Марина с Лу приехали только на присягу и забирали меня только на лето из-за дара? Поэтому и в поместье обычно не было никого из них, у всех находились дела?
– Твой дед был прекрасным человеком, и мне жаль, что ты его не знала, – с глухой тоской произнес Ильич. – Признаю, я почти не участвовал в твоей жизни до твоего семилетия. Были свои трудности. Владимир ушел в исследования и иногда все еще сотрудничал с Корпусом, но я по понятным причинам больше не участвовал в экспедициях. Я не хотел навязываться, да и из дома почти не выходил. Но в один день все изменилось. Позвонил твой дед, попросил приехать и помочь.
Чай как-то резко утратил свой вкус. Я взяла сдобу просто чтобы себя занять.
– Это было пугающе, честно говоря. По дому ползали тени, аура страха пронизывала комнаты. Твой дар подчинил тебя. Владимир не без труда сдерживал прямое влияние, не давал твоей силе навредить окружающим, остальная семья в спешке собиралась. Нужно было что-то делать, и быстро. Что-то радикальное. Опасных магов, как ты понимаешь, не в смирительной рубашке держат.
Я сглотнула. Мог ли Ильич врать? Мог. Легко. Мог пытаться оправдаться, разжалобить меня. Но в его взгляде было слишком много сожалений. И… Я всегда думала, что семья держится в стороне потому что боятся какого-то моего дефекта, боятся, что у Покровителя были причины напасть, а не передать дар. Но, похоже, они боялись не отсутствия дара, а его наличия.
– Что вы сделали? – тихо спросила я.
– Закрыли дар, – с болью в голосе ответил Ильич. – Твой дед был опытным магом, хорошо работал с энергией, и, как глава рода, мог повлиять на то, как она течет в твоем теле. Я же удалил воспоминания, изменил их, заставил тебя забыть то, как обращаться к этой силе. Первое без второго бесполезно: любой блок смывается естественной силой. Это как, знаешь, дамба из бумаги – стоит воде пойти к ней, и ее тут же сорвет. Но ты не должна была, скажем так, пытаться направить воду к этому блоку. Должна была забыть о том, что это вообще возможно.
– Неужели не было другого способа? Я уже соображала, не трехлетка ведь. Неужели вы вдвоем не могли все объяснить?!
Я видела, конечно, наших первогодок. Они живут в своем странном мире, делают порой странные выводы и все такое. Но не совсем ведь тупые.
Ильич подлил себе еще чая.