Страница 6 из 80
— Развяжите его и всё время держите на прицеле, — сказал майор.
— Если бы хотел, я бы ушёл. Я и развернулся вам навстречу. Не знал, что тут засада.
— А бы, ка бы… Мы не станем проверять. Развяжи ему ноги, но привяжи его верёвкой за одну ногу. И держи крепче, а лучше обвяжи вокруг себя.
Я вздохнул.
— Как много суеты. Вы ему хоть кровотечение остановили?
— Остановили, — буркнул «виновник торжества». — Наружное.
— Понятно.
Я присел на корточки рядом с раненным. Положил руку ему на оголённую спину.
— Не май месяц, между прочим, — сказал я. — Растяните хотя бы полог над нами.
— Ты не мудри слишком, — сказал майор. — Сейчас вертолёт прилетит. Ты его поддержи чтобы не умер хотя бы. И в вертолёте тоже. Домой полетим. Тут три часа лёту.
— Поддержать, так поддержать, — сказал я, имитируя процесс исцеления.
Я уже научился не включать автоматически режим исцеления при своём прикосновении, как ещё год назад. Через погружение в себя я научился не отдавать силу при любом рукопожатии.
Вот и сейчас, немного качнув силы в раненного, я «выключился» и стал вглядываться в окруживших меня «охотников». Хотя нет, не окруживших. Иначе не были бы они спецами. Они взяли нас с раненным в полукруг, предлагая мне, если и бежать, то в лес по снежной целине. По «целику», так сказать.
Но бежать я не собирался. Я сдался.
Раненый застонал.
— Достать пулю не могу, — сказал я. — Думаю, он продержится некоторое время. По крайней мере, я постараюсь.
В ночном небе раздался рокот вертолёта.
— Уж постарайся, будь добр, — буркнул майор и спросил кого-то. — Измерили ширину площадки?
— Тридцать пять метров.
— Мало. У него только лопасти двадцать два. Зажгли фонари?
— Сделали квадрат, — услышал я голос третьего.
— Он не сможет сам идти? — спросил майор меня.
— Это вряд ли, — покрутил я головой. — Кровь остановлена. Но…
— Ясно-понятно… Берёмся за тент, ребята, и понесли. Этому наручники.
У меня на руках защёлкнули браслеты. Вот сейчас было самое время «рвать когти», но я его благополучно «про*рал». Умрёт без меня этот спецназер. Да и, куда бежать-то?
— Пошли. Все на лёд! — приказал майор.
— Смотри ка! Он тут главный, — подумал я.
— Иди вперёд, — сказал мой конвоир голосом «второго». — И не дёргайся. Живой ты нам ещё меньше нужен, чем гэбарям.
Вертолёт МИ-8 завис и выпустил трос с «люлькой», которую закрепил на себе кто-то из спецов. Его быстро подняли и спустили трос снова. Подняли раненного. Спустили. Подняли меня. На верху меня приняли и, усадив на сиденье приковали вторыми наручниками к какой-то скобе. Так подняли ещё четверых спецназеров.
— Домой! — сказал майор.
— Хм! А снегоходы? — подумал я. — Бандюганам оставили? А мой?
— А снегоход мой? — спросил я.
— А зачем он тебе? — спросил майор. — В Москве?
— Это и не мой снегоход. Ефрема. Вернуть бы ему?
— Вернут, — усмехаясь, сказал Майор, склоняясь надо мной.
И тут я его ударил.
Не рукой ударил и не ногой. Выбросом силы. В сердце.
Потом, заломив звенья цепочки наручников друг за друга, как показывал инструктор по самбо в школе милиции, я рванул её и цепочка лопнула. Я вдруг оказался на свободе. Тот инструктор был недюжинной силы человек, и «обычному смертному» сломать цепочку наручников таким способом было бы не под силу. По крайней мере, мы пробовали-пробовали, но нихрена. А он на спор сломал ещё двое наручников.
У меня потом тоже был в жизни момент, когда я как-то неожиданно стал охренительно сильным. Жил один и занимался дома штангой, сделанной из трубы и двух пятилитровых пластиковых бутылей из под воды, залитых цементно песчаным раствором.
Вот с этим весом я и занимался. Там всего-то получилось окол тридцати килограммов, но я эту штангу пользовал и в хвост и в гриву. И как-то занесло меня с друзьями в тренажёрный зал. И был там охрененный «качок». И вот, сажусь я за один тренажёр, и кажется он мне «слабым». Я накидываю по максимуму. — Не то. Сажусь за другой — то же самое. Нет достойной для тела нагрузки. Гляжу, товарищ на меня смотрит весьма удивлённо. Но промолчал он тогда. Это я для себя отметил, что накачался сверх всякой меры.
Тогда я ещё и в зал самбо захаживал. Пошёл проверить кондицию и да… С той моей физической силой соперников у меня просто не было. И на реслинге валил почти всех. Это я про то, что человек, если захочет, накачает силу так, что другие и представить себе не смогут, что такое вообще возможно. Обыватель, не занимающийся ничем, считает такое чудом. Кто-то подтягивается по сто раз, кто-то на одной ноге приседает сто раз, кто-то на двух пальцах стоит вертикально на руках… Чудо? Нет. Тренировка. Но для других — чудо.
Вт и сейчас, я только надавил и цепочка лопнула. И только за счёт моей физической силы. Можно ли внутренней силой цепочку порвать, я не знал, а экспериментировать времени не было. Руками-ногами я никого не бил. Хватало силовых выбросов по сердцу. У каждого спецназера на поясе в чехле имелись наручники. Вот ими я их и приковал к чему попало, но в основном, друг к другу.
Потом снова запустил им сердца, чтобы они раньше времени не кончились, и метнулся к кабине пилотов. Дверь в неё оказалась закрыта, но не на щеколду. При нажатии на ручку она распахнулась, и я ударил сначала правого пилота, вырубив его, а потом левого, одновременно перехватывая его ручку управления.
Расстегнув левой рукой ремень, застёгнутый только на ногах, я выдернул первого пилота одной рукой из кресла и уселся в него сам. Стабилизировал полёт. Вылез. Потом, сковав пилотов друг с другом наручниками, выбросил и второго пилота с кресла. Потом запустил «моторы» обоим пилотам и сказал:
— Ну что, братцы-кролики, полетели?