Страница 46 из 74
Глава 16
Воронов и Румянцев занимались самоваром в дальнем углу кабинета начальника сыскного отделения, а Белозёров и Рябинин молча сидели за столом, погрузившись в свои мысли.
Тихо скрипнула дверь, и вошёл Лужин, через минуту в кабинете появился и Мохов.
Воронов поставил на стол самовар и присел возле судебного следователя. Румянцев принёс чашки, сахарницу и заварник.
Как только все расселись и налили чай, заговорил Белозёров:
— Я уже вам рассказывал про себя и про свою семью.
Василий замолчал, собираясь с мыслями.
— «Мясник» нанял убийц, чтобы уничтожить мою семью и меня, когда не смог сам до нас добраться. Сегодня он убил Никанора Ивановича. И я считаю, что все мы находимся в опасности. В том числе и ваши семьи, и Арон Абрамович с Моней, — Белозёров говорил спокойным, холодным голосом.
Воронов посмотрел на стоящий перед ним самовар, сделал глоток чая:
— Мы можем поставить городовых возле домов, где мы живём, — он обвёл взглядом всех по очереди, — и возле ювелирной лавки Арона Абрамовича. По паре человек будет достаточно, чтобы они дежурили там круглые сутки. Дадим им описание подозреваемого.
В кабинете установилась тишина. Все обдумывали сказанные слова Василия и Ивана Макаровича.
— Согласен, — Рябинин оторвал взгляд от своей чашки и посмотрел на остальных. — Выставим городовых не столько для защиты, сколько для видимости присутствия. Если «Мясник» чувствует, что мы подбираемся, он действительно может сделать всё, что угодно. Пусть лучше видит, что за каждым домом следят. Я выдам постановление, чтобы Аркадий Ильич распорядился с сегодняшнего дня выставить городовых.
Рябинин положил на стол свою папку, взял бланк и начал писать. Через пару минут он закончил и протянул его Воронову:
— Иван Макарович, отправь кого‑нибудь к Горюнову. Пусть займётся.
Воронов забрал постановление и вышел из кабинета. Вернулся он быстро — не прошло и пары минут:
— Отправил человека.
— Хорошо. Теперь давайте дальше обсудим, что делать будем, — Рябинин отставил чашку и посмотрел на Мохова: — Тихон, в университет ездил?
Мохов, до этого молча слушавший остальных попивая чай, ответил:
— Да, сегодня в Императорский университет ездил. Бродил по коридорам, со студентами говорил. Там уже народу побольше стало. Скоро учёба начнётся, вот они и забегали. Но пока информации никакой нет. К ректору тоже заходил, он завален бумагами. Секретаря нового ещё не нашёл, так что поговорить толком не смогли.
— Плохо, Тихон, очень плохо… — произнёс Воронов. — Завтра с утра снова туда поезжай. Раз студентов больше стало, так, может, всплывёт что‑то. Варвара Котова была не рядовой личностью, а секретарём в деканате. Все её знали, значит, кто‑то точно видел, с кем она общалась и была ли карета без герба возле университета.
— С утра поеду, Иван Макарович. Хочу ещё в общежитие сходить. Может, по убитым студентам Орлову и Костину что‑нибудь узнаю, — сказал Мохов.
— Надо рыть, Тихон. Если нужны будут постановления на обыск и вызов на допрос особо упёртых, сразу сообщай, — Рябинин посмотрел на Тихона.
— Хорошо, Аристарх Платонович, — кивнул Мохов.
— Фёдор Емельянович, — судебный следователь перевёл взгляд на Румянцева, — у тебя по каретам есть сдвиги?
— Список у меня почти готов. Сегодня весь день реестр проверял. Завтра к полудню доделаю, но всё равно около сотни карет без гербов будет. Слишком их много.
Белозёров глянул на Румянцева:
— Это уже дело, Фёдор Емельянович. Мне проще будет наложить список усадеб с дубом на наличие кареты.
— А я завтра с утра попробую выяснить, кто из промышленников или купцов имеет своих мастеров для пошива обуви рабочим, — снова заговорил Рябинин. — Потом попробуем их проверить.
— Аристарх Платонович, я же сегодня с утра, до того, как поехал к Никанору Ивановичу, ходил в ювелирную лавку. Оказывается, у Арона Абрамовича брат есть, — начал говорить Белозёров.
— Менахем, который? — уточнил Воронов. — Портной.
— Да, он самый. Я ему снимок подошвы отдал, который вчера вечером у Петра Степановича взял. Так вот, Менахем Лейбович пообещал по своим каналам тоже поспрашивать, кто делает такую подошву. Говорит, это фирменный знак мастера — особый узор и редкий шаг гвоздей, — ответил Василий.
— Это хорошо. Менахем многих знает, может, и что‑то выяснит, — согласился Рябинин. — Ладно. Я поехал в окружной суд.
— Я с вами. Завезу саквояж с бумагами и книгами. С утра займусь списками усадеб, — Белозёров встал и взял в руки саквояж.
— Поехали тогда, Василий, — Рябинин тоже встал и сразу направился к двери.
Василий вышел из окружного суда и направился в сторону трактира. Хотелось поужинать и завалиться спать. Завтра он планировал с самого утра засесть за бумаги.
В трактире уже было полно народа, и Белозёрову пришлось ютиться возле стойки. Быстро поев, Василий вышел на улицу. Оглядевшись, он заметил слежку и усмехнулся. «Мясник» продолжал следить за всеми. Немного постояв возле выхода из трактира, Василий пошёл домой.
Возле подъезда его дома уже стояли городовые. Увидев приближающегося Белозёрова, один из них сразу подошёл:
— Ваше благородие, нас Аркадий Ильич прислал за домом смотреть.
— Хорошо. За мной следят. Пацанёнок в драном пальтишке, — сказал Василий.
— Ага, вижу. Шугануть его? — спросил городовой.
— Да нет. Я думаю, он сам уйдёт либо его поменяют, — Белозёров открыл дверь подъезда и направился в свою квартиру.
На следующее утро Белозёров вышел из подъезда в прекрасном расположении духа. Он уже наметил себе план работ и собирался по дороге в окружной суд заскочить в булочную, чтобы прикупить несколько пирожков на обед, так как планировал до самого вечера заниматься списками усадеб.
Каково же было его удивление, когда он увидел возле подъезда карету с гербом князя Долгорукова, в которой сидели Рябинин, Воронов и Лужин с аппаратурой.
— Что‑то вы не торопитесь, Василий Игнатьевич, — усмехнулся Рябинин. — Уже собирались за вами городового отправить.
— Что опять у нас произошло? — спросил Василий, усаживаясь в карету рядом с Рябининым.
— Ничего хорошего, — произнёс Воронов. — Мне порой кажется, что судьба специально нам подкидывает разные проблемы.