Страница 45 из 74
— Значит, карета — отвлекающий манёвр. Её специально поставили так, чтобы все на неё смотрели. А душегуб тем временем прошёл через арку. — Судебный следователь посмотрел на Воронова: — Как думаешь, Иван Макарович, если дворников подальше отсюда опросить, примерно в пяти минутах ходьбы, будет результат?
Воронов задумался, потом покачал головой:
— Пустышка будет. Я думаю, что он, если и выходил, то так, чтобы его не видно было. Значит, это переулок. А тут переулков через каждые два дома. Только время потратим.
— Ладно, сейчас Горюнов вернётся, пусть околоточного отправит. Тот должен всех дворников в округе знать, может, что и выяснит. Всё равно целыми днями по дворам ходит, — согласился Рябинин.
Лужин подошёл к окну и посмотрел на улицу:
— Получается, он всё рассчитал. И время, и место. И даже то, что на карету будут смотреть.
— Да, — сказал Аристарх Платонович. — Не рассчитал он только одного: что Василий здесь появится. Ведь утром Василий слежку за собой заметил, а потом в окружном суде «чёрным ходом» ушёл. Возможно, поэтому он и не все бумаги забрал, а только пару-тройку листов, что сверху были. Да ещё след на откосе возле окна оставил.
Белозёров посмотрел на Рябинина:
— Я думаю, он забрал лист, где его фамилия была. А остальные просто прихватил до кучи. Забирать всё не стал — торопился. Да и бумаг, сами видели, пара стопок. С бумагами в руках он бы точно более заметным стал. А так слился с прохожими и ушёл спокойно.
Рябинин помолчал:
— Ладно, пошли Горюнова найдём. Пусть тело забирают. Да узнаем, что там по опросу жильцов.
Они вышли из квартиры и в коридоре столкнулись с Горюновым. Рядом с ним стоял околоточный надзиратель — высокий мужчина в форме, с лицом, половина которого была покрыта большим шрамом после ожога. В руке он держал старенькую записную книжку.
Начальник полицейского участка при виде Рябинина чуть расправил плечи и выпрямился.
— Аристарх Платонович, — произнёс он. — Опрос жильцов закончили. Прошли по всем этажам. Никто ничего не видел. Во многих квартирах вообще дверь не открыли — может, на работу уехали, а может, и не живёт никто. А те, кто открывал, ничего не видели и не слышали. Дом тут спокойный.
Рябинин кивнул, особо не удивившись. В таких делах свидетели часто либо ничего не видят, либо не хотят что‑то видеть. Редко когда удаётся найти стоящие показания свидетелей.
— Понятно, — спокойно произнёс он. — Значит, тут рассчитывать не на что. Тогда можно забирать тело. Пусть Семён Лукич заключение ко мне в окружной суд с городовым отправит.
— Хорошо, Аристарх Платонович. Сейчас распоряжусь, чтобы телегу во внутренний двор загнали. Чтобы тело по улице не носили на виду у всех. Там во дворе как раз свободно, — сказал Аркадий Ильич.
— Вот ещё что, — судебный следователь посмотрел на околоточного надзирателя. — Пусть твой околоточный дело важное сделает.
— Говорите, Аристарх Платонович, — Горюнов тоже посмотрел на околоточного надзирателя.
— Надо опросить всех дворников в радиусе пяти минут ходьбы от этого дома. Не только тех, кто рядом с аркой, но и тех, кто в переулках, у лавок, у задних дворов. Надо выяснить, кто видел карету без герба и кто из неё выходил, — сказал Рябинин.
— Разрешите, Аркадий Ильич? — он посмотрел на Горюнова, потом перевёл взгляд на Рябинина. — Я знаю тут всех дворников, как родных. Давно уже здесь работаю. Всех опрошу за пару дней, ваше высокоблагородие. Если кто‑то что‑то видел, я узнаю.
Рябинин прищурился, внимательно посмотрев на околоточного надзирателя:
— Тогда вот тебе ещё приметы человека: рост примерно метр семьдесят пять, может, метр восемьдесят. Размер обуви у него большой. Примерно сорок четвёртый штих.
Околоточный чуть наклонил голову:
— Значит, ростом с меня, только нога больше. Я‑то сорок первый штих ношу. Может, ещё что?
— Скорее всего, одет в добротную богатую одежду и молодой, — добавил Рябинин.
— Всё выясню. А мог этот человек не на карете приехать? — спросил околоточный надзиратель.
Рябинин обернулся и посмотрел на Белозёрова.
— Может, и мог. Кто его знает, — пожал плечами Василий. — Если по приметам такого вспомнят, то надо время точное. А если рядом карета была, пусть он даже из неё и не выходил, то это точно наш подозреваемый.
— Хорошо. Через два дня доложу. Если узнаю что‑то раньше, тогда сразу сообщу, — ответил околоточный надзиратель и посмотрел на Горюнова: — Аркадий Ильич, я тогда пойду? Начну опросы делать.
— Иди. Постарайся что‑нибудь выяснить, — кивнул Горюнов.
Рябинин повернулся к начальнику полицейского участка:
— Ещё одно, Аркадий Ильич. Пусть городовые, которые оцепляли двор, не расходятся, пока тело не увезут. И скажи управляющему, чтобы в квартиру никого не пускал. У убитого родственников нет. Надо, чтобы казначейство его имущество описало и изъяло. Я сообщу прокурору, чтобы он занялся.
— Сделаю, — сказал Горюнов.
— Всё, мы тогда поехали, Аркадий Ильич, — Рябинин направился вниз по лестнице. Остальные пошли следом.
Белозёров шёл последним, неся в руках два саквояжа — свой и Лужина. Воронов нёс ящик с пластинами, следуя за фотографом, который прижимал к себе камеру со штативом.
Выйдя из подъезда, Аристарх Платонович махнул рукой, привлекая внимание извозчика. Усевшись в пролётке, Рябинин сказал извозчику ехать в сыскное отделение.
— Надо возле ювелирной лавки городовых поставить, — тихо произнёс Василий и обвёл всех взглядом. — И остальным ухо востро держать. И семьи под охрану взять, а лучше им вообще дома сидеть.
— Думаешь, он может начать… — Воронов не договорил.
— Похоже, он чувствует, что мы к нему подбираться стали, так что можно ожидать чего угодно, — снова тихим голосом ответил Белозёров.