Страница 37 из 74
Глава 13
Пароход «Стремительный» медленно развернулся и лёг на обратный курс. Белозёров попросил матроса принести ему стул и устроился возле каюты убитой Кругловой.
«Два вопроса, — начал размышлять над сложившейся ситуацией Василий. — Первый — кто убил Круглову, и второй — собственно, зачем?»
Василий встал со стула и стал прохаживаться по коридору. Пассажиров первого класса он больше не видел: коридор был пустым, а звуки двигателя практически не слышны.
«Может, всё‑таки у неё был сообщник, который узнал, что мы вышли на её след, и решил таким образом себя обезопасить? — Белозёров остановился в конце коридора, медленно развернулся и пошёл в другую сторону. — Хотя по показаниям абсолютно всех, кто был в кухмистерской, действовала она точно самостоятельно».
Василий вернулся к каюте, сунул руку в карман и достал ключ. Посмотрел на дверь, вздохнул и вернул ключ в карман.
«Нет, сначала надо сделать общие снимки. Это важно. Ждать осталось недолго», — Белозёров снова сел на стул и прикрыл глаза.
«Стремительный» медленно подходил к пристани, будто чувствовал, что в ближайшее время ему предстоит провести у причала. Двигатель работал на малых оборотах, и пароход еле слышно гудел, разрезая воду своим носом.
Белозёров, задремавший на стуле возле каюты, открыл глаза, услышав, как внизу, на причале, закричал знакомый голос:
— Стоять! Никого на причал не пускать! Городовые, перекрыть всю пристань! Если кто решит покинуть пароход без разрешения — задерживать на месте!
Белозёров встал, потёр лицо ладонями и направился на палубу. Начальник полицейского участка Горюнов продолжал командовать своим громоподобным голосом.
— Что‑то Аркадий Ильич разошёлся, — пробормотал Василий, выходя на палубу и осматриваясь. — Хорошо, пристань перекрыта, а с другой стороны парохода подходят лодки, чтобы контролировать все борта.
Белозёров вернулся в коридор и пошёл в другую сторону, разминая затёкшие ноги. В самом конце он остановился и посмотрел в иллюминатор. Пристань была отлично видна: городовые полностью перекрыли причал и уже оттесняли немногочисленных зевак за оцепление, выгоняя их с пристани. В стороне стояли две пролётки и конный полицейский экипаж. Горюнов ходил по пристани, командуя городовыми, а на причале уже собрались Воронов, Румянцев и Лужин с Моховым, который помогал фотографу с аппаратурой.
— Швартовы готовы? Отдать концы! Не торопиться, аккуратно! — раздался голос капитана, когда пароход почти соприкоснулся с причалом.
Матросы забегали по палубе, сбрасывая канаты. Пристанские рабочие поймали концы, накинули на кнехты, и «Стремительный» медленно, с тихим скрипом, прижался бортом к настилу.
Белозёров вернулся к двери каюты и сел на стул, на всякий случай проверив, что ключ продолжает лежать в кармане.
По трапу загрохотали шаги, снова раздался голос Горюнова:
— С парохода никого не выпускать без разрешения. Контролировать всю палубу.
Топот приближался. Шаги раздались на лестнице на верхнюю палубу. Первым в коридор с каютами вошёл судебный следователь Рябинин. За ним, держа в руках штатив и камеру, вошёл Пётр Степанович Лужин. Следом — Мохов с саквояжем и ящиком с пластинами для камеры.
— Куда ставить? — выдохнул Мохов, посмотрев на фотографа. — Я уже взмок весь, Пётр Степанович.
— Сюда ставь, у двери, — Лужин оглядел коридор и покачал головой. — Надо сразу лампу доставать. Тут темно, как в склепе. Тихон, раз ты сегодня в помощниках, доставай лампу из саквояжа.
Мохов молча кивнул и полез за лампой.
В этот момент в коридор вошли Воронов и Румянцев с недовольными лицами.
— Что случилось, Иван Макарович? — спросил Василий.
— Владелец парохода устроил истерику. Грозит на нас в суд подать и взыскать убытки, — ответил начальник сыскного отделения.
— Иван Макарович, не переживай. Я же тебе сказал, что разберусь с ним. Капитан не выполнил мой приказ и не остановился. Хотя мог это сделать. Тогда, глядишь, и девица была бы жива, и погони не было. Я напишу прокурору и окружному судье, так что владелец ещё извиняться перед нами будет. Я же могу так дело выкрутить, что он соучастником пойдёт, — спокойным голосом произнёс Аристарх Платонович. — А доказательств, что они слышали мой приказ, у меня полно. Мы, пока назад шли, я матросов опросил. И многие подтвердили, что капитан нас слышал.
Рябинин похлопал по плечу Воронова и посмотрел на Василия:
— Василий Игнатьевич, ну что, приступаем? А то вижу, что ты сгораешь от нетерпения.
— Вы правы, Аристарх Платонович, — ответил Белозёров, отодвигая от двери каюты стул и доставая ключ из кармана.
— Хорошо, — Рябинин посмотрел на Лужина. — Пётр Степанович, вы готовы?
— Готов, готов. Открывайте уже, — пробурчал фотограф.
— Открывай, Василий, — Рябинин отошёл в сторону, чтобы не мешать Лужину.
Белозёров вставил ключ в замок и повернул. Механизм щёлкнул. Толкнув дверь, он вошёл в каюту.
Лужин занёс штатив и стал устанавливать:
— Придётся несколько снимков сделать. За один раз вся каюта не поместится на фотографию.
Пётр Степанович обернулся и посмотрел на Мохова:
— Тихон, отдай лампу Василию. Сами тут справимся.
Белозёров забрал лампу у Мохова и, уже понимая специфику съёмки, сразу установил её в нужное место. Пётр Степанович удовлетворённо кивнул и приступил к съёмке.
— Вот так, — Лужин сделал последний снимок, достал пластину, подписал и аккуратно уложил в ящик. — Теперь можно и осмотреть.
Белозёров внимательно осмотрел пол вокруг жертвы и, сделав шаг к телу, наклонился.
«Твою…» — мысленно выругался Василий. Он медленно опустился на одно колено и аккуратно убрал одну руку девушки в сторону.
На пол упал жёлудь дуба красного и сложенный лист бумаги. Белозёров поднял голову и посмотрел на стоявшего рядом с ним Лужина.
Пётр Степанович смотрел на жёлудь и лист бумаги хмурым взглядом.
— Что там? — Белозёров услышал голос Рябинина, который стоял в дверях каюты.
— Аристарх Платонович, зайдите в каюту вместе с остальными и закройте дверь, — произнёс Василий и снова посмотрел на труп.
С левой стороны груди жертвы, между третьим и четвёртым рёбрами, красовалась колотая рана. Белозёров даже не сомневался, кто это сделал. Но сейчас его мучил совершенно другой вопрос.
Он аккуратно подхватил двумя пальцами сложенный лист бумаги и поднялся.
Медленно, под взглядами вошедших в каюту, развернул и принялся читать вслух: