Страница 13 из 74
Глава 5
— Она… она… — городовой побледнел ещё больше под взглядом судебного следователя.
— Да не мямли ты! — рявкнул Горюнов.
Городовой вдохнул, выдохнул, собрался с мыслями и наконец нормально заговорил:
— Мы приехали по адресу в доходный дом. Дама проживает на четвёртом этаже. Поднялись. Дверь в её квартиру была приоткрыта. Когда вошли, то увидели, что она привязана к стулу. Вся в крови. Думали — всё, новый труп. Даже пульс не смогли прощупать. Но она вдруг застонала.
— Дальше что? — поторопил Рябинин.
— Увезли её в Странноприимный дом, на Сухаревку. Шереметевская больница, которая, — ответил городовой.
Аристарх Платонович замер, по его виду было понятно, что он активно размышляет.
— Аркадий Ильич, бери городовых, надо выставить охрану возле палаты Тихомировой, — заговорил Рябинин, потом посмотрел на Лужина: — Пётр Степанович, поедешь с нами. Надо сделать снимки пострадавшей.
Фотограф молча кивнул и встал со стула. Остальные тоже поднялись.
— Собери всех свободных людей, — приказал Горюнов продолжавшему стоять в дверях городовому. — У тебя пять минут.
Городовой сразу кинулся выполнять приказ начальника полицейского участка.
— Иван Макарович, — судебный следователь посмотрел на начальника сыскного отделения, — поезжай к Давиду Моисеевичу в частную лечебницу. Делай что хочешь, но привези его в Шереметевскую больницу. Там хоть врачи и хорошие, но мне нужен врач, которому я могу доверять.
— Сделаю, Аристарх Платонович, — ответил Воронов.
— Всё, поехали. Надеюсь, она выживет и всё нам расскажет, — Рябинин резко развернулся и направился к выходу из кабинета.
Белозёров снова взял ящик с пластинами для камеры: за сегодня он уже с ним сроднился. Лужин уже держал штатив и камеру, а Воронов помог нести саквояж фотографа.
Через десять минут Горюнов, Лужин, Белозёров, Рябинин и конный экипаж с городовыми поехали в больницу. Воронов же отправился за Давидом Моисеевичем.
Белозёров посмотрел на задумавшегося Рябинина:
— Я думаю, что это кто‑то из страхового общества. Возможно, действующий или бывший служащий. Тот, кто знал о страховке и мог догадаться, что это была афера.
— Тогда почему он не начал действовать сразу? Намного раньше? — Аристарх Платонович поднял голову и посмотрел на Белозёрова.
— Возможно, не знал, где искать ключ, либо… — Василий задумался.
— Либо задохнувшийся ключом Лебезя проболтался, пока сидел в тюрьме, своему сокамернику, — вдруг сказал начальник полицейского участка. — А тот продал информацию. Либо воспользовался сам. Хотя, скорее всего, продал. В Таганской тюрьме короткие сроки сидят, в основном за воровство и кражи. Мошенники тоже есть. Но редко кто из них становится душегубом. Так что, скорее всего, информация попала к кому‑то из тюрьмы. Может, и к страховщику. Они частенько платят, чтобы найти украденное и вернуть деньги в страховое общество.
Экипажи въехали на территорию больницы.
— Аркадий Ильич, пусть городовые обыщут территорию и больницу. Всех подозрительных сразу задерживать. Потом разберёмся. А мы пока найдём палату с пострадавшей, — распорядился Рябинин.
Горюнов выскочил из пролётки и стал раздавать приказы городовым. Белозёров с Лужиным и Рябининым отправились к двери больницы.
Навстречу им выскочила медсестра:
— Да что вы себе тут позволяете⁈ — повысив голос, спросила она, но сразу осеклась, увидев судебного следователя и толпу городовых, которые уже начали расходиться по территории больницы.
— Где пострадавшая, которую недавно привезли городовые? — спокойным голосом спросил Аристарх Платонович.
— Там… — она показала рукой внутрь больницы.
— Где там? Ведите нас! И главного врача больницы зовите, — строгим голосом приказал Рябинин.
Медсестра развернулась и быстрым шагом пошла по коридору.
В палате, куда поместили Зинаиду Аркадьевну Тихомирову, больше никого не было. Судебный следователь подошёл к женщине и, посмотрев на неё, повернулся к Белозёрову:
— Василий, можешь её осмотреть и сказать, что с ней?
— Могу, Аристарх Платонович, но я не врач, — ответил Василий и подошёл к койке.
Взяв её аккуратно за руку, он уловил пульс, потом прислушался к дыханию, приподнял простыню, которой была укрыта женщина, и бегло осмотрел раны.
— Ну что? — спросил Рябинин.
— Пульс ровный, но очень слабый. Дыхание тоже. Ран слишком много, скорее всего, её пытали. Они неглубокие, но из‑за большого количества она потеряла много крови. Скорее всего, преступник посчитал её мёртвой и не стал добивать, — Белозёров прикрыл женщину.
— Кто вы такие и что вам тут надо? — за спинами Рябинина и Белозёрова раздался громкий голос.
Судебный следователь медленно развернулся к говорившему:
— Судебный следователь Аристарх Платонович Рябинин. А вы, я так понимаю, главный врач этой больницы?
— Да, я… — начал врач, но Рябинин резко оборвал его:
— Мне без разницы, как вас зовут, но если эта женщина умрёт, я сделаю всё, чтобы посадить вас за халатность. Я ясно выражаюсь?
— Я буду жаловаться… — чуть тише заговорил врач, но Аристарх Платонович его снова оборвал:
— Жалуйтесь куда хотите. Это ценный свидетель и жертва нападения. Если она умрёт, то вас ни одна жалоба не спасёт. С этого момента тут будут постоянно находиться городовые. Сейчас придёт мой доверенный врач и осмотрит её. Если вы будете препятствовать, то я получу постановление на ваше задержание как лица, мешающего следствию. — Рябинин шагнул к главному врачу больницы, и тот непроизвольно сделал шаг назад. — Когда мой врач осмотрит её, он скажет, что вы должны делать. Ясно?
— Да, да. Ваше высокоблагородие, — промямлил сразу осунувшийся врач.
— Вот и славно. А теперь пусть нам принесут стулья и не мешают, — приказал Рябинин.
Главный врач вылетел из палаты, и Белозёров услышал, как он приказал медсёстрам принести стулья и дежурить у палаты, чтобы в случае необходимости сразу его позвать.
— Зачем вы так с ним, Аристарх Платонович? — тихо спросил Василий.
— Знаю я этого жука. Здесь был хороший главный врач, а этот сделал всё, чтобы его выгнали, и занял его место, — с отвращением в голосе произнёс Рябинин.
В палату вошёл Горюнов:
— Аристарх Платонович, территорию обыскивают, больницу тоже.
— Аркадий Ильич, сделай милость, поставь одного городового под окном, — Рябинин показал на окно, на котором не было решёток.
— Сделаем. Что ещё? — спросил Горюнов.