Страница 12 из 74
— Нет, Иван. Но крови он мне попил, — открыв глаза, произнёс судебный следователь.
Спустя двадцать минут они уже входили в полицейский участок. Рябинин сунул в руки дежурному городовому постановление на задержание и отправил к Горюнову:
— Передай Аркадию Ильичу, чтобы эту даму прямо сейчас везли сюда.
Городовой побежал по коридору в сторону кабинета начальника полицейского участка, а Рябинин, Воронов, Лужин и Белозёров стали спускаться в прозекторскую.
— Добрый день, — поздоровался со всеми судебный врач. — Я уже вас заждался.
— Добрый день, Семён Лукич, давайте начинать, — сразу перешёл к делу Рябинин.
Остальные тоже поздоровались и подошли к прозекторскому столу, на котором лежало тело ювелира.
— Я уже поверхностно осмотрел тело, — начал говорить судебный врач. — Огнестрельная рана. Стреляли с близкого расстояния.
Белозёров достал лупу и подошёл ближе:
— Семён Лукич, не против, если я посмотрю?
— Конечно, Василий, — судебный врач отошёл в сторону.
Василий склонился над телом, через лупу внимательно осматривая одежду и рану.
— Судя по характеру раны и следам копоти, я могу сказать, что стреляли примерно с двух метров. Жертва и стрелок стояли напротив друг друга, — сказал Белозёров, отходя от тела.
— Вы правы, Василий, — улыбнулся Тулин. — Я бы даже сказал, что вы абсолютно правы. Откуда у вас такие познания?
— Читал слишком много книг, — уклончиво ответил Белозёров.
— Семён Лукич, давайте достанем пулю, — поторопил Аристарх Платонович. — Знания Василия можно обсудить и потом.
Через минуту судебный врач уже промывал пулю в растворе. Положив её в чистую ванночку, он взял лупу и внимательно на неё посмотрел.
— Василий, что скажете по поводу пули? — спросил Тулин, продолжая её рассматривать.
Белозёров глянул на Рябинина, и тот кивнул, давая разрешение.
Снова шагнув к прозекторскому столу, он достал свою лупу и посмотрел на пулю:
— Калибр семь и шестьдесят два, — начал уверенным голосом говорить Белозёров. — Четыре нареза, ход правый. Это пуля от револьвера Нагана образца тысяча восемьсот девяносто пятого года. К тому же ствол изношен.
— Браво, — судебный врач захлопал в ладоши. — Василий, вы просто дарование. Такие познания в вашем возрасте! Я потратил несколько лет, общаясь с оружейниками, чтобы получить такие знания. А вы говорите, что всё узнали из книг. Но такой информации в книгах нет.
— Что касается оружия, Семён Лукич, мой дядя был хорошим оружейником, он и научил, — соврал Белозёров, глядя в смеющиеся глаза судебного врача.
— Семён Лукич, хватит хвалить нашего сыщика. Если мы всё выяснили, то напишите заключение, — произнёс Рябинин.
— Сейчас этим займусь, Аристарх Платонович. Отправить его к вам с городовым? — уточнил судебный врач.
— Нет. Мы будем в кабинете Аркадия Ильича, — сообщил Рябинин.
— Через полчаса всё будет готово, — сказал Семён Лукич.
Рябинин направился к выходу из прозекторской.
— Зря меня сюда тащили, — буркнул Лужин, поднимаясь за судебным следователем по лестнице, неся штатив и камеру.
— Ну, может, и не зря, — негромко заметил Воронов. — Василий в очередной раз продемонстрировал нам свои познания. Я даже не жалею, что ношу ваш саквояж, Пётр Степанович.
— В следующий раз буду делать это осторожнее, — вздохнув, произнёс Белозёров, поудобнее перехватывая ящик с пластинами для камеры. — Особенно при Семёне Лукиче.
Поднявшись из прозекторской, они направились в кабинет начальника полицейского участка Горюнова.
Не успели они толком устроиться на стульях за столом в кабинете Горюнова, как в дверь сильно постучали.
— Кого там принесло? — крикнул Аркадий Ильич.
Дверь распахнулась, и в кабинет ворвался бледный городовой:
— Ваше высоко… — городовой сбился, пытаясь отдышаться после бега. — Аркадий Ильич, эта дама, которую привезти надо было…
— Что с ней⁈ — Рябинин вскочил со стула.