Страница 14 из 74
— Как только Воронов появится с Давидом Моисеевичем, пусть их сразу сюда проводят, — попросил судебный следователь. — И будь неподалёку. Вдруг она в сознание придёт и скажет, кто на неё напал.
— Хорошо, Аристарх Платонович. Сейчас городовым указания выдам и приду, — Горюнов развернулся и вышел из палаты.
— Аристарх Платонович, давайте я пока снимок сделаю, — предложил Лужин, до этого стоявший в сторонке и слушавший все эти перепалки с главным врачом.
— Давайте, только наготу ей прикройте. Нужны только раны, — согласился Рябинин.
Пока Лужин устанавливал штатив и настраивал камеру, Белозёров опустил простыню, которой была накрыта женщина, чуть ниже пояса, потом взял с соседней пустой кровати ещё одну простыню и прикрыл женщине грудь.
Пётр Степанович сделал пару снимков с разных ракурсов, чтобы были видны все раны. Некоторые из них продолжали сочиться кровью, хоть на них и были наложены повязки.
— Эти раны, — Василий чуть надавил возле одной, и кровь пошла сильнее, — их надо зашивать. Иначе кровь не остановится.
— Сейчас скажу, чтобы позвали хирурга, — Рябинин встал.
Дверь палаты открылась, и вошли Воронов, Горюнов и Давид Моисеевич с большим саквояжем.
— Давид Моисеевич, вы вовремя, — произнёс судебный следователь.
Врач молча кивнул и сразу направился к женщине. Глянув на раны, он повернулся к Рябинину:
— Аристарх Платонович, выведите всех из палаты, кроме Василия, он будет мне помогать. И позовите медсестру, лучше двух.
— Сейчас, Давид Моисеевич, — Рябинин и Воронов помогли Лужину забрать аппаратуру и вышли из палаты вместе с Горюновым. Через минуту вошли две медсестры.
Врач посмотрел на них, потом сказал:
— Нужны капельницы с раствором, бинты, спирт и стерильные ванночки под инструменты. И давайте быстрее.
Медсёстры выбежали из палаты. Через несколько минут они всё принесли.
— Пока свободны. Я позову, — Давид Моисеевич выпроводил их из палаты и посмотрел на Белозёрова: — Осмотр сделал?
— Да. Пульс слабый, дыхание тоже, множественные раны. Есть более глубокие, которые надо зашивать. Но повязки не снимал: надеюсь, проникающих там нет. Потеряла слишком много крови, — отчитался Белозёров.
— Хорошо, так намного проще, — врач уже поставил одну капельницу. — Снимай повязки, начинай с самой большой раны.
Василий занялся повязкой, из‑под которой сочилась кровь. Давид Моисеевич снова проверил пульс, послушал дыхание, осмотрел самую большую рану, с которой Белозёров убрал повязку.
— Жить будет, — констатировал врач и открыл свой саквояж, начав доставать необходимые инструменты и нитки.
Через полчаса кропотливой работы все глубокие раны были зашиты. Василий обратил внимание, что Давид Моисеевич зашивал так, как он его учил. Швы получились ровными, края сходились плотно, и кровь практически сразу переставала течь. Сверху врач наложил повязки.
— Всё, — Давид Моисеевич вытер рукавом выступивший на лбу пот. — Позови Аристарха.
Не успел Василий встать, как на улице раздались крики и выстрелы.
Он метнулся к окну, городовые бежали вдоль здания, преследуя невысокого мужчину, пытавшегося отстреливаться из револьвера.
В палату ворвались Рябинин и Воронов.
— Всё в порядке? — спросил Аристарх Платонович, подходя к врачу и лежащей на кровати женщине.
— До этой минуты всё было хорошо, Аристарх Платонович. Но вы не сообщали мне, что я буду работать в таких условиях, — строгим голосом произнёс врач.
— Давид Моисеевич, ваши труды будут оплачены из казны окружного суда. Главное, чтобы она выжила. Очень ценный свидетель, — сказал Рябинин, подходя к Белозёрову. — Что видно?
— Похоже, взяли, но не вижу отсюда, подстрелили его или нет, — ответил Василий, смотря в окно.
— Я пошёл на улицу. Ты пока будь здесь, — распорядился Рябинин и вместе с Вороновым вышел из палаты.
Давид Моисеевич проверял пульс и дыхание у Зинаиды Тихомировой, когда вернулся Рябинин.
— Как она? — спросил судебный следователь.
— Нормально, но сейчас за ней нужен уход. Скорее всего, завтра уже начнёт приходить в себя, — ответил врач.
— Может, её к вам? — с надеждой в голосе произнёс Аристарх Платонович.
— Можно и к нам, — пожал плечами Давид Моисеевич. — Но, Аристарх Платонович, лежать у нас — дорогое удовольствие. Будет ли окружной суд оплачивать такие расходы? Тем более что её жизни ничего не угрожает.
Рябинин задумался, потом посмотрел на Тихомирову:
— Вы правы, Давид Моисеевич. Судья и прокурор этого не одобрят. Спасибо, что быстро приехали.
— У меня не было выбора, Аристарх Платонович. Иван Макарович был очень настойчив, — улыбнулся врач.
— Ещё раз спасибо. Есть какие‑то особые рекомендации по лечению? — уточнил Рябинин.
— Нет. Только уход и смена повязок. Снятие ниток — примерно через десять дней, когда швы хорошо затянутся, — ответил Давид Моисеевич. — Я могу всё сказать главному врачу, если вы хотите.
— Сделайте милость, Давид Моисеевич. И я больше не смею вас задерживать, — попросил судебный следователь.
Врач сложил свои инструменты в саквояж и вышел.
— Взяли стрелявшего? — спросил Белозёров, когда дверь в палату закрылась за Давидом Моисеевичем.
— Взяли, — Рябинин посмотрел на Белозёрова. — Горюнов повёз его в полицейский участок.
Судебный следователь присел на стул и прикрыл глаза.
— Сумасшедший день, — тихо произнёс он. — А дел всё больше.
В палату вошёл Воронов:
— Аристарх Платонович, я Лужина отправляю в лабораторию, да и сам с ним поеду. У вас какие планы?
Рябинин открыл глаза и повернулся к начальнику сыскного отделения:
— Сейчас с Василием поедем в полицейский участок. Допросим задержанного.
Судебный следователь достал из кармашка сюртука часы и, щёлкнув крышкой, посмотрел время:
— Наверное, ничего больше не успеем. А завтра дел невпроворот. Надо изъять всё из банка и допросить Тихомирову, — Рябинин кивнул на женщину. — Давид Моисеевич сказал, что завтра она придёт в сознание. Ещё должны швейцара Баранко доставить, ещё…
Аристарх Платонович замолчал и снова закрыл глаза:
— Ничего не успеваю.
— Давай я Тихомирову сам допрошу. Швейцара допросит Румянцев — это и так на нём. А вы с Василием займётесь банком и нашим стрелком. Я так думаю, он и есть наш убийца ювелира, — предложил Воронов.
— Спасибо, Иван Макарович, — Рябинин встал. — Горюнов, надеюсь, городовых оставил для охраны?