Страница 34 из 47
Глава 16
Когда все шло по плану?
Вспомнив о своей обязанности бесить Пирриана, чтобы он как следует распалился, я подошла поближе, но он отодвинул меня в сторонку.
— Ты чего под руку лезешь? — спросил сдержанно. — Ты не лезь.
— А как же вдохновлять? — удивилась я.
— Это на внутренний баланс испытание, мне нужен внутренний покой и душевное равновесие. А вот на бой потом — вдохновишь обязательно, — тут он вдруг скользнул по мне странным взглядом, задержавшемся на губах, и тихо вздохнул. — Всё, иди, займи место в первом ряду и обязательно восхищайся.
— Да ну тебя, — разочарованно буркнула я, чувствуя, что мне буквально наступили на горло, не дав развить мой вдохновляющий талант.
Выхода скопившемуся раздражению тоже не дали. Поэтому, сев рядом с Люмией и Диммой, я будто бы невзначай задела их. Одну локтем, другую башмаком.
— Сядь и не отсвечивай, Муза, — зашипела Димма.
— А где Гоэмма? — спросила я тихонько.
— С огненными магами отирается. От блондинчика её сегодня буквально оттягивает, так она всё пытается охмурить брюнетика, — сердито сказала Люмия.
— А блондина ты себе не заберёшь? — лукаво спросила я.
Маги тем временем стряхнули с себя приставучую Гоэмму, и та присоединилась к нам.
— Какого блондина? — спросила она. — Моего блондина?
— Разве ты не переключилась на чёрненького? — спросила я.
— Это чтобы вызвать ревность Мидлина, — пояснила девушка деловито.
— Ну дела! Получается, она себе уже двоих захапала, — сердито сказала Люмия.
— А тут, между прочим, подруги верные пропадают, незамужние все, похудевшие, подурневшие, — запричитала Димма, — по крайней мере, Люмия и Муза — точно подурнели.
— Ну раз мы подурнели, то бери себе рыжего, и все дела, он как раз незанятый, — фыркнула я.
А вот её верные подруги обиделись и полезли к Димме щипаться и дёргать её за волосы. Поднялась возня с пищанием и пыхтением, будто ёжики с котятами дрались в одной корзинке. Я делала вид, что не с ними. Ну а тут вдобавок маги определились с дистанцией и прочими подготовками.
И зрелище началось! Первым выступил Сливочный Крем. Ему нельзя было отказать в чувстве стиля: он принимал изящные позы и создавал красивые фонтаны огня. Они искрились и сверкали, как фейерверки. Девушки рядом со мной притихли, хотя какое-то время по инерции ещё начинали время от времени отбиваться друг от друга ладошками.
Ну а Пирриан… Он по-настоящему преобразился, став из потёртого бродяги настоящим огненным магом, да что там — не магом, богом! Он не работал и не сдавал экзамен — он танцевал. Словно жил там, в каждой секунде и в каждом зазоре между искр, и легко ловил каждую, даже самую крохотную частичку огня. Вбирал в себя бешеные языки пламени и легчайшие сполохи, скользя меж ними. Замерев, я следила за этим потрясающим танцем и думала, что совсем не знаю и не понимаю этого человека. Столько дней проработали рядом. Я и не думала его бояться. А он был истинным хозяином положения и богом огня.
Пока я так размышляла, Пирриан то почти распластывался на земле, то взвивался в воздух, ловя огоньки и искры. И в отличие от манерного Крема в его движениях сквозила мужественность.
Но тут вступил Томат. Он бил жёстко, резко. Вот маг ударил с другой стороны, почти в спину Пирриана, целой струёй огня. Я даже вскрикнула, но, кажется, у Праймуса на затылке были глаза. Даже не повернувшись в сторону недруга, он просто завёл руку за спину и ладонью вобрал всё до последнего язычка пламени. А после, извернувшись, осклабился своей фирменной ухмылкой, и все увидели, что улыбка в прямом смысле полна огня.
Пирриан выдохнул столб пламени вверх, крутанулся на каблуке и вобрал в себя весь этот огонь. Пока он это делал, Томат и Крем кивнули друг другу и принялись бить по Праймусу короткими залпами. В мага полетели огненные шары, которые тот ловил руками, подбрасывал, жонглировал ими и поглощал.
— Время, — сказал Уголь, посмотрев на часы. — Всё!
Всё?
Сливочный опустил руки, Пирриан чуть заметно пошатнулся и вытер лоб рукавом. А Томат в последнюю секунду пальнул ему прямо в голову — маленьким, довольно тусклым шаром. Его хватило бы чтобы оставить испытуемого без волос и с небольшими ожогами!
— Вот подлец! — не выдержала, заорала я. — Да он это нарочно!
Но я даже докричать не успела. Пирриан просто ногтями отщёлкнул шар от себя, не глядя, не целясь, однако заряд прилетел прямо в нос Томату.
И поделом ему. Даже не удивлюсь, если его дружочки не станут ему лечить ожог. И нос будет действительно напоминать помидор!
— Даже для тебя перебор, — сказал Сливочный, проходя мимо Томата.
— Я ему ничего не забыл и спускать не собираюсь, — рыкнул Томат.
— Тебе как будто всё ещё четырнадцать, — сказал Сливочный. — Ну подразнить по старой памяти, пообзывать, но чтоб после команды, да в спину…
— Всё в порядке, — снова вытирая лоб, сказал Пирриан. — Зато я теперь полон энергии и готов сражаться.
— Так это ещё не сражение было? — спросила я.
— Это было вбирание пламени. Как раз хорошо зарядился, — снисходительно поведал мне Уголь.
— А они — разрядились, понимаю-понимаю, очень кстати, — сказала я.
— Так драться-то он будет со мной, — хмыкнул Уголь.
При разговорах о драке Гоэмма, Димма и Люмия словно очнулись и вспомнили, зачем сюда притащились. И возобновили свою возню, больше похожую на ссору малышей в песочнице, разве что без громогласного рёва.
— Дамы, — вздохнув, сказал Крем, — мы удалим вас с полигона, если вы не перестанете.
— Или наоборот — устроим между вами показательные бои, — ядовито хмыкнул Томат.
— Бренгар, — предупреждающе сказал Крем. — Из-за них всё идёт не по плану.
— А когда всё шло строго по плану? — спросил Томат. — Если в планы вплетаются такие интересные пункты, я только за. Давайте и правда устроим им ряд поединков?
— А давайте, — вдруг сказала Гоэмма. — Поглядим, кто кого!
— Я бы поставил на вас, девушка, — Томат уже кланялся Люмии, которая тут же стала поправлять потрепавшуюся в схватке причёску. Светлые пряди никак не хотели поддаваться.
— А я б её уделала, — хищно сказала Димма, скрючивая пальцы, словно жаждала расцарапать Люмии лицо.
Томат словно впервые её увидел. Димма была прехорошенькая и с норовом, в детстве всему классу доставалось от неё. То ужа в портфель подбросит, то наябедничает, то вообще наврёт, что мы за школой курили. А мы не курили!