Страница 2 из 47
Я покосилась на него с подозрением. На мужчине был потрёпанный тёмно-красный плащ с широкими рукавами и вычурной золотой застёжкой у горла, а под плащом — потёртый тёмный костюм. А рядом с собой этот мужчина поставил большую, тяжёлую дорожную сумку. Он будто бы только-только сошёл с дилижанса, ехавшего издалека. Ботинки у мужчины были пыльные — может, и без дилижанса обошёлся, пешком дошёл…
Ну и откуда у такого куча денег? С видом абсолютного превосходства я назвала цену выше, и он поднял её на сотню, а потом на две. Я торопилась перебить его цену изо всех сил, и на мысленный подсчёт моих ресурсов ничего не оставалось.
Дальше всё было как во сне. Который оборвался внезапно на сумме в тысячу восемьсот пятьдесят ринтов.
— Продано госпоже в синем переднике, — провозгласил распорядитель, и я замерла с раскрытым ртом.
— У… У меня только тыща двести… двадцать, — прокряхтела я.
— Тогда лавка уходит к господину в красном плаще, — сказал мужчина и показал молотком на моего противника.
Тот заметно растерялся, полез в кошель и признался, что у него восемь сотен и он не рассчитывал на такие траты, и вообще… А нет, вот ещё десяточка и кое-какая мелочь.
— Вы! — вскричала я. — Какого хрыча лысого вы торговались, когда у вас даже приличной суммы за душой нет?
— Да вы сами не тянете на эту сумму вместе с вашим синим фартуком, — ответил он. — Зачем было взвинчивать цену? Я, может, три года искал подходящую лавку с проклятием, а тут вы.
Распорядитель торгов ждал, с интересом глядя, как мы препираемся.
— Я возьму за пятьсот, — влез давешний молодой человек, отказавшийся от участия в аукционе.
— Нет! — вскричали я и этот в красном плаще одновременно.
Затем поглядели друг на друга.
— Вы можете выкупить лавку вдвоём, а потом договориться о том, кто кому вернёт часть денег, — предложил распорядитель. — Или владеть ею вместе — помещение-то немаленькое, поделите.
Я чуть не сказала нет. Но посмотрела на человека в красном и медленно кивнула, глядя ему в его чёрные наглые глаза.
У него было ужасное лицо. Такое… мужественное, смуглое и с противной ухмылкой. Черты острые, нос длинный, рот ехидный, глаза жгучие, аж в коленках дрожь! В общем, опасное лицо. Да и весь мужчина, подлец, хорош. У меня опыт немаленький, за плечами два несостоявшихся брака и один подчистую разрушенный, я уже успела понять, кто из мужчин опасен. Этот — да, несомненно.
Но тут этот негодяй медленно кивнул, и моя голова в ответ дёрнулась, будто её потянули за верёвочку.
— Я всё равно накоплю быстрее. Я уплачу тысячу пятьдесят, а вы восемьсот, и у меня останется сто пятьдесят ринтов, — сказала я.
— Кхм, — вежливо кашлянул распорядитель, — если хотите получить лавку, уплатите шестьдесят семь ринтов комиссию и сто двенадцать — в уплату налогов и пеней, которые задолжала госпожа Бранвин.
Мы выгребли из карманов всё до последней медяшки. И при подсчёте выяснилось, что остались должны городской казне полтора ринта.
— Ладно уж… Потом занесёте, — сказал распорядитель.
Кто-нибудь когда-нибудь заносил мелочь продавцу, если ему так сказали, «потом занесёте»?
Документы на лавку нам выдали с нотариально заверенной копией. Иначе мы бы тут же порвали единственный экземпляр договора.