Страница 33 из 71
Глава 16.
Ночь проходит ужасно.
Несмотря на обезбол, который я выпила, мне все равно плохо. Нога ноет, успокаиваясь только в определенном положении. А едва я засыпаю, как хватает одного неловкого движения во сне, чтобы меня снова пронзило болью. От боли я открываю глаза — и все начинается по-новой.
Не знаю, как бы я выдержала эту ночь, если бы была одна.
Но я была не одна.
Хотя я раз десять повторила, что справлюсь сама, Вадим никуда не уехал. Он устроился на моем компьютерном кресле, вытянув вперед свои длинные ноги, и дремал.
Каждый раз, когда я просыпалась, тихо постанывая от боли, он открывал глаза и подходил ко мне. Приносил мне воду, менял лед на ноге и даже один раз помог дойти до туалета.
Ближе к утру я наконец забылась тяжелым сном и проснулась только, когда зазвенел мой будильник.
Семь утра. Пора собираться в школу.
Делать это на костылях, конечно, та еще задача со звездочкой.
Я тянусь, чтобы выключить телефон, но замираю, потому что мой взгляд падает на спящего в кресле Вадима.
Растрепанная голова упала на грудь, широкие плечи равномерно вздымаются в такт дыханию, крепкие ноги широко расставлены, а между ними…
Я краснею.
Ну да.
Это вроде нормальная утренняя реакция мужского организма, а я не наивная девственница, но меня все равно обжигает смущением и еще чем-то, похожим на желание и любопытство.
Ведь я ни с кем не была с того раза, как мы с ним…
Будильник трезвонит еще раз.
Я от неожиданности вздрагиваю, а Вадим поднимает голову и смотрит на меня.
Темные ресницы окаймляют сонные глаза, и их взгляд неожиданно мягкий.
— Привет, — хрипло говорит он.
— Привет, — неуверенно отзываюсь я.
— Как нога?
— Вроде лучше.
— Ладно. Но ты все равно пока не вставай, — велит он и тут замечает свои натянутые впереди джинсы. Смотрит на свой пах и строго добавляет: — К тебе это тоже относится.
Я не удерживаюсь от глупого девчачьего смешка.
Вадим ухмыляется в ответ, и на секунду мы словно оказываемся в той давней весне, на той набережной, на той скамейке, где мы могли часами хохотать, обниматься и целоваться.
Нам было так хорошо вдвоем, господи.
Самые счастливые несколько дней моей жизни.
И его темные глаза точно так же смеялись, глядя на меня, а я зажмуривалась, потому что не могла выдержать столько его жадного внимания, и подставляла губы для поцелуя.
— Мам? — раздается голос из детской.
Я резко отворачиваюсь от Вадима.
Иллюзия рассеивается.
Все, что было — было давно. И неправда.
— Даня, вставай и собирайся в школу, — громко говорю я. — Не забудь тетрадь по математике положить. И физру. И альбом для рисования.
— Я все проконтролирую, — говорит Вадим, вставая с кресла и потягиваясь всем своим сильным телом. — Только умоюсь сначала.
— Там еще завтрак надо… Я могу попробовать с костылями, — приподнимаюсь я, но он резко обрывает меня:
— Лежи. С ума сошла? Я сам все сделаю. Что Данил ест утром?
— Только хлопья с молоком.
— Ясно.
Вадим уходит, а я остаюсь на диване, под одеялом, и чувствую себя безумно странно: вся утренняя суета впервые в жизни проходит мимо меня. А мне можно лежать.
Удивительно, правда?
Все еще кажется, что я совершаю какое-то преступление, и надо скорее что-то делать.
Даня одевается и прибегает обниматься. Спрашивает меня про ногу, немного пугается того, что Вадим поведет его в школу, нервно кусает губы.
Но Вадим выходит из кухни, спокойный и уверенный. Сообщает, что завтрак на столе и заодно обещает рассказать Дане про свою личную встречу с Куртуа на прошлом Евро.
— Ты его видел? — Глаза у сына загораются, как две лампочки.
— Видел. И даже майками поменялся.
— Вау! — благоговейно выдыхает Даня. — Расскажешь?
— Если быстро соберешься.
Даня без всяких капризов убегает завтракать, потом, судя по шуму воды, чистит зубы. Сборы в школу близятся к завершению — суета постепенно перетекает в коридор.
Шелестит куртка, стучат об пол ботинки, смешно сопит Даня, видимо, завязывая шнурки.
— Поля, где у тебя ключи? — кричит Вадим.
— На полочке, — отзываюсь я.
— На какой?
— У зеркала.
— Ага, вижу.
— Даня, сменка! — громко напоминаю я.
— Взял! — звонко отвечает сын.
— Альбом тоже положил?
— Ой!
— Я сейчас принесу, — говорит Вадим. — Где он?
— На столе, — сообщает Даня.
Какое-то время в коридоре еще бурлит жизнь: альбом укладывается в портфель, позвякивают ключи, — а потом Вадим громко сообщает:
— Мы ушли.
— Хорошо. К главному входу его подведи, дальше он сам.
— Понял.
— Мам, пока!
— Пока! — весело кричу я.
Но когда за ними захлопывается дверь и квартира погружается в тишину, меня вдруг накрывает. Я утыкаюсь лицом в ладони и давлюсь рыданиями.
Это сейчас было так сильно похоже на идеальное семейное утро, что меня корчит от боли. Картинка как из рекламы: мама и папа, сын, суета, завтрак, сборы в школу, непременно что-то забыли, а где ключи, пока-пока…
Не хватало только какого-нибудь дурацкого поцелуя на прощание.
И ладно бы это было фальшивым, но нет! Ведь никто не притворялся! Ни Даня, ни я, ни Вадим.
Чертов Вадим…
Я была уверена, что он откажется от своей идиотской идеи стать отцом сразу же, как только появятся первые трудности. Это ведь тот самый человек, который спал со мной, пока у него была девушка в другом городе. Тот самый, который уехал, не оставив мне даже номер телефона.
Самовлюбленный тупой футболист.
Когда мне было особенно тяжело, я утешала себя мыслью, что такие, как он, все равно не бывают хорошими отцами.
А теперь я в этом не уверена.
Вдруг, если бы я наплевала на слова его матери и сама нашла бы Вадима, у нас бы все сложилось?
Вдруг он поддержал бы меня?
Вдруг он полюбил бы Даню с первого вздоха и стал для него прекрасным отцом?
Вдруг все было бы иначе, и такое утро, как сегодня, не было бы чем-то исключительным, а стало бы моей нормой.
Вдруг?..
Но я уже никогда этого не узнаю.
А значит, не надо утопать в розовых иллюзиях.
Надо смотреть на мир реально.