Страница 32 из 71
И сразу же застывает на месте, потому что в коридоре, возле двери детской, стоит Даня. Взъерошенный, испуганный, такой маленький и смешной в своей пижаме с футбольными мячами.
— Мама, — бормочет он, глядя на нас. — Мама, что случилось?
— Все хорошо, — беспомощно говорю я и сама в это не верю.
Я очень унизительно упала, мне безумно больно, я не могу даже стоять сама — повисла как мешок на руках у человека, который разрушил всю мою жизнь.
Что тут вообще может быть хорошего?
Даня растерянно хмурит брови.
Мне надо сейчас обнять его, прижать к себе, успокоить, но я этого не могу. Из-за дурацкой ноги.
Черт, что же делать?
И тут, как ни странно, на помощь приходит Вадим.
— Мама упала и стукнула ногу, — говорит он хрипловатым голосом. — Я отнесу ее на диван и могу прийти к тебе. Хочешь?
— Нет, я хочу, чтобы мама, — мотает головой сын. — Чтобы мама пришла и укрыла меня. Мам?
— Сынок, у меня правда нога болит, — говорю я максимально мягко. — Давай к тебе придет Вадим, ладно? А мне надо немного полежать.
Даня морщит лоб, а потом кивает.
— Но я пойду с тобой, — говорит он упрямо.
— Конечно, — спокойно соглашается Вадим.
Он ведет себя так, как будто ничего необычного не происходит: как будто каждую ночь он таскает меня на руках и успокаивает моего сонного ребенка.
То есть нашего ребенка.
Да уж. К этому надо привыкнуть.
Вадим со мной на руках и с Даней, который следует за нами по пятам, проходит в зал. Осторожно опускает меня на диван.
В таком положении я уже могу присесть и обнять Даньку. Целую его в теплый лоб, приглаживаю взъерошенные волосы и тихо прошу:
— Уже поздно, сынок. Иди спать.
— У тебя сильно болит? — спрашивает он, нахмурившись.
— Не очень. Скоро пройдет. Ничего страшного. Все, давай, малыш. Беги спать.
Вадим кладет руку Дане на плечо и слегка подталкивает его к выходу. Они оба уходят. Я слышу их приглушенный разговор в комнате, но не могу разобрать слов.
Через пару минут Вадим снова появляется около меня.
— Укрыл его одеялом, — отчитывается он. — На всякий случай постоял и подождал. Но мне кажется, Данил сразу уснул.
— Да, он всегда быстро засыпает, — зачем-то говорю я и неловко добавляю: — Спасибо.
— Обезболивающие мази у тебя какие-нибудь есть? — спрашивает Вадим, никак не реагируя на мою благодарность.
— Нет. Таблетки есть.
— Таблетка — хорошо. Но мазь тоже нужна. Сейчас я тогда в аптеку схожу.
— Да не надо, все скоро пройдет. Ты же сам сказал, что ничего страшного, — неуверенно бормочу я, но последние слова уже достаются спине Вадима, потому что он разворачивается и уходит.
Но не очень далеко.
Через некоторое время он возвращается с пакетом ягод из морозилки и полотенцем.
— Нужен холод, — коротко объясняет Вадим в ответ на мой удивленный взгляд.
Он укладывает мне на голень полотенце, а сверху пристраивает ледяной пакет. От касания его пальцев моя кожа покрывается мурашками. Это тревожит и распаляет одновременно. Зато когда до ноги доходит ощущение холода, я сразу все забываю.
Потому что хорошо!
Боль уменьшается, и я готова петь от радости.
— Спасибо большое, дальше я сама, — сообщаю я.
— Глупостей не говори, — обрывает меня Вадим. — Я в аптеку.
— Не надо ничего покупать! Эй! Ты слышишь меня?
Но мое мнение по вопросу моего же здоровья Ардовского мало интересует, и в итоге он все равно уходит в аптеку и притаскивает мне оттуда какую-то мазь.
От такой заботы, наверное, должно быть приятно, но меня это скорее пугает.
Я отвыкла от такого.
Когда в последний раз обо мне кто-то заботился? Мама?
Мне кажется, после того как родился Данька, я перестала быть ее ребенком. Стала взрослой, которая зарабатывает для всех деньги. А когда мама заболела, то забота понадобилась уже ей.
Обо мне никто не думал.
Очень давно не думал.
Наверное, поэтому от этой дурацкой мази мне страшно, я чувствую себя маленькой, уязвимой, а еще хочется реветь.
А может, это просто так выходит стресс после падения.
— Когда уберешь холод, ногу нужно будет намазать, — инструктирует меня Вадим. — Минут через десять. Завтра обязательно съездим в травму — пускай снимок сделают. Но я думаю, никакого перелома нет, выглядит как типичное растяжение. Через пару недель уже нормально ходить будешь.
У меня начинает тихонько звенеть в голове.
— Через пару… чего? — с трудом выговариваю я.
— Недель, — спокойно отвечает Вадим и смотрит на меня своими темными непроницаемыми глазами.
— Ты же сказал, что это несерьезно?! — кричу я шепотом. — Я думала, что завтра уже смогу встать на ноги!
— С костылями сможешь, — невозмутимо соглашается он. — Я их, кстати, тоже купил. Стоят в коридоре. Но с непривычки на них довольно сложно, поэтому предлагаю опираться на меня. И на поврежденную ногу лучше пока вообще не наступать, поверь моему опыту.
Слезы начинают течь из глаз так резко, словно кто-то повернул кран.
— Я не могу, я не могу так! — яростно говорю я, давясь рыданиями. — Как я могу лежать? У меня же ребенок. Его надо водить в школу, на кружки, ему нужно готовить. Нужно… Столько всего нужно! Кто это все будет делать?!
— Кажется, ответ очевиден, — пожимает плечами Вадим. Не похоже, что мои слезы как-то его задевают. — Этим займусь я. И делами, и Данилом. Ты пока можешь лежать на диване и… что там тебе надо делать? Сказки писать?
— Сценарий, — сквозь зубы поправляю я.
И в этот момент меня вдруг посещает жуткая мысль.
А что, если бы Вадима тут не было?
Что, если бы я упала, и в квартире были бы только мы с Даней? Как бы я ползла до дивана? Кто бы помогал мне с ребенком?
Ну ладно нога. С ногой еще можно было бы что-то придумать.
Но если бы я раскроила себе голову об кафель и умерла? Что случилось бы с Даней?
У меня ведь не осталось близких родственников. Подруг тоже нет — не было времени на дружбу.
У меня нет никого, кто смог бы позаботиться о моем сыне.
— Что такое? — спрашивает Вадим. — Хуже? У тебя лицо какое-то странное.
— Да я просто вдруг подумала, — бормочу я и обнимаю себя руками, чтобы унять внутреннюю дрожь. — Что у Дани никого нет, кроме меня. Если бы со мной что-нибудь случилось, если бы я легла в больницу или умерла, то он…
— То он попал бы в детдом, — безжалостно договаривает Вадим. — Именно так, Полина. Детдом при живом отце и бабушке. Подумай об этом, когда будет свободное время.