Страница 30 из 71
Но мне нравится ее язвительность.
Сам не знаю почему.
— Коврик меня не устроит, — спокойно говорю я. — Если нет других вариантов, всегда можно переехать в мою квартиру. Там комнат хватит на всех.
— О, твой любимый шантаж, — кривится Полина. — Ты же сам только что сказал, что Дане лучше будет пока пожить тут.
— Да. Лучше. Надо, чтобы он сначала привык ко мне. Но в этом нет никакого смысла, если я буду приходящим папой.
— Проводи вечера тут, а потом уезжай. Днем после школы можешь снова приехать. Что сложного? Ты ничего не потеряешь.
— Ничего, кроме его ночных кошмаров? — резко спрашиваю я. — Чтобы ты его ходила утешать, а я был левым мужиком, который просто приходит к нему днем и спрашивает про уроки?
— Жаль тебя огорчать, но ты и есть для него левый мужик, Вадим, — с жестокой усмешкой сообщает мне Полина.
— Да. Сейчас это так. Но я хочу стать ему отцом. Настоящим. — Я твердо встречаю ее взгляд. — Таким, которого не было у меня. И я предупреждаю: не стоит мне в этом мешать. Поэтому еще раз повторю: или я ночую здесь, или мы уже завтра переезжаем в мою квартиру.
— И где я должна тебя уложить?! — вскидывается Полина. — К себе на диван? Может, еще и ноги раздвинуть, чтобы тебе не скучно было? А?
Это тупо, но от ее слов у меня становится горячо в паху.
Несмотря на то, что это просто грубая насмешка.
Стоит только представить, что вот эта женщина будет подо мной, как разом отрубается все, кроме инстинктов. Внутренности заливает жаром.
Говорят, что мужики как животные. Походу, так и есть.
Машинально втягиваю ноздрями ее запах. Свежий, теплый, манящий.
Я ее хочу. Все еще.
Не могу простить ей то, что она сделала, но поцеловал бы ее прямо сейчас. Смял бы эти мягкие розовые губы, попробовал на вкус ее рот, подчинил бы, сделал опять своей…
Твою мать.
С усилием встряхиваю головой и отворачиваюсь.
Как же бесит.
— Если хочешь раздвинуть ноги, дело твое, — нарочито грубо говорю я. — Кто я такой, чтобы тебе это запрещать?!
— Мудак!
Перехватываю ее руку, летящую мне в лицо.
— Успокойся, — приказываю я. Хотя меня самого кроет от того, какая нежная кожа под моими пальцами, какие тонкие у нее косточки и как бешено колотится ее пульс. — Я в состоянии организовать себе спальное место. Но оно будет в твоей комнате. В коридоре я спать не собираюсь. Вопросы?
— Ненавижу тебя, — выдыхает Полина, яростно глядя мне в лицо. — Ненавижу.
— Взаимно. Но у нас есть сын, и тебе придется со мной смириться. Я буду и в твоей жизни тоже. Всегда. Если только ты не решишь мне отдать Данила.
— Ни за что. Никогда в жизни! Ты этого от меня добиваешься?!
Она дергает руку, пытаясь высвободиться, но я все еще сжимаю ее запястье.
— Нет, не этого. Это было бы глупо. Я знаю, что ты от него не откажешься, — говорю я мягче, чем собирался. — Ты хорошая мать.
Я не вру.
Я могу ненавидеть Полину, могу считать ее бездушной тварью, но у меня есть глаза. Сына она любит больше жизни и делает для него все, что может.
И даже больше.
Я отпускаю ее запястье, Полина отворачивается от меня и хрипло выговаривает:
— Ок. Ночуй здесь. Но с завтрашнего дня. А сейчас свали, будь добр. Мне надо в душ.
— Ты же собиралась работать.
— Мне нечем сегодня работать, — угрюмо говорит она. — Нет ни сил, ни желания, ни вдохновения. И все благодаря тебе. Уходи.
— Иди в душ, — бросаю я. — Я пока тут побуду. Вдруг Данил снова заплачет, а ты из-за воды не услышишь.
— Услышу.
— И побежишь к нему вся мокрая в мыльной пене? — приподнимаю я бровь.
— Если надо, побегу, — хмуро отвечает она.
Но больше ничего не говорит. И не выгоняет меня, когда я остаюсь сидеть на кухне, пока за ней закрывается дверь ванной комнаты.
И тут меня опять накрывает.
Я не извращенец.
Нет.
Я взрослый успешный мужик, у которого никогда не было проблем с тем, чтобы найти себе женщину. Они сами на меня вешаются со школьного возраста.
Но почему-то сейчас я сижу, как последний дебил, и прислушиваюсь к шороху за тонкой дверью.
Что Полина сейчас снимает с себя? Как ее тело выглядит без одежды? Она такая же тонкая, как я помню, или беременность и роды добавили округлостей в тех местах, которые обычно скрыты?
Начинает шуметь вода, но легче мне не становится.
В голове мелькают возбуждающие картинки, и мне хочется впечататься башкой в стену, чтобы это прекратить. Твою мать, я же давно не подросток и даже не двадцатилетний юнец.
Какого хрена?!
Я встаю и подхожу к окну. Сжимаю кулаки. Медленно дышу.
Считаю до десяти. Потом до двадцати.
Вода перестает шуметь, и я длинно выдыхаю.
Сейчас Полина выйдет из душа, и я уйду. Уеду к себе и сделаю самую жесткую силовую тренировку, какую смогу, чтобы вытрясти из себя всю дурь.
Вдруг раздается глухой удар и вскрик.
У меня внутри все обрывается. Я в мгновение оказываюсь у двери ванной, резко дергаю ее на себя.
Закрыто.
— Поля?! Поля, что случилось?