Страница 22 из 71
Глава 11.
В конце месяца денег нет совсем.
Я каждый день убираю одну квартиру, по ночам дописываю сценарий, а в субботу соглашаюсь сразу на два клининговых заказа.
Сердце ноет от того, что мне приходится оставлять Даню одного в выходной.
Я ужасная мать.
Мне даже не надо, чтобы кто-то об этом говорил, я и сама знаю. На улице солнечный осенний день, все родители проводят время со своими детьми, а я запираю своего сына дома одного. Я не иду с ним гулять, не веду его в кафе или кино, я еду мыть унитазы и кухонную плитку в чужих квартирах.
Но у меня нет другого выхода.
На карточке осталась тысяча рублей, а надо еще сдать деньги в фонд класса, заплатить за свет, купить фруктов и злаковых батончиков для перекуса (все дети в классе носят такое с собой, нельзя, чтобы Даня чувствовал себя обделенным), а еще неплохо бы куртку ему поменять, эта уже коротковата.
Жаль, что за это все я плачу нашим временем, но что поделать?
Субботу, которую Даня провел в одиночестве, я компенсирую ему совместным воскресеньем. Погода, к сожалению, испортилась, весь день льет дождь, поэтому мы сидим дома и смотрим вместе «Гарри Поттера», а потом трансляцию матча Лиги Чемпионов.
Даня подбирается и натягивается, как струна, каждый раз, когда на экране показывают вратарей обоих команд. Кажется, будто он неосознанно пытается копировать их, и его тело едва заметно дергается в ту сторону, откуда летит мяч.
— Ты так и не рассказал, как у тебя прошла последняя тренировка, — осторожно говорю я. — Пообещал, что потом.
— Плохо, — бурчит Даня.
— Это из-за того, что ты нос разбил?
— Я не разбил, все нормально, сказал же. — Он ожесточенно колупает ногтем заусенец на пальце, всегда так делает, когда нервничает. — Просто Вадим поставил меня в ворота перед тренировкой.
От имени моего бывшего в груди неприятно екает.
— И?
— Он пинал мне мяч, а я не справился.
Ну конечно.
Футболист с мировым именем бьет по воротам, где стоит маленький мальчик. Какой шанс был у Дани справиться?! А если Вадим еще и кричал на него…
Ненавижу Ардовского.
И он еще смел говорить мне, что я неправильно воспитываю ребенка?!
— Мы можем перестать туда ходить, — говорю я с надеждой. — Хочешь?
— Нет! — яростно возражает Даня. — Мам, я хочу играть! Я очень хочу! Но у меня не получается. Когда мы на продленке играем, я ловлю мяч. Правда ловлю, я не вру тебе!
Он опускает голову, светлая челка закрывает глаза, но я вижу, как на его домашних штанах расплываются темные пятнышки от слез.
— Солнышко мое… — Я обнимаю его и прижимаю к себе. Глажу по спине, отчаянно желая забрать себе его боль.
И придушить Ардовского.
Даже не знаю, чего мне хочется сильнее.
В понедельник опять тренировка, и я после школы тороплю Даню, чтобы он быстрее поел.
— Сумку собрал?
— Да.
— Я проверю.
— Я сам! Не надо!
— Почему? — удивляюсь я, открывая молнию.
Даня вылетает из кухни, видимо, пытаясь мне помешать, и я уже понимаю почему.
Потому что в сумке лежит незнакомая мне пара обуви.
— Это что? — спрашиваю я строго.
Даня опускает глаза.
— Шиповки.
— Чьи?
— Мои.
— Откуда?
Даня молчит.
— У тебя есть кроссовки, мы тебе недавно их купили. Где они?
— Они не подходят.
— С чего это не подходят? — раздражаюсь я.
— Мы купили сороконожки, а нужны шиповки. Вадим так сказал.
В груди холодеет.
— Дай угадаю, — холодно говорю я, выпрямляясь. — Это Вадим тебе купил?
— Он не покупал! — горячо возражает Даня. — Он просто дал! У него от спонсоров осталось!
Конечно.
Детская обувь от спонсоров, и по удивительному совпадению, именно Данькин размер! Ну надо же, как повезло!
— Можно их оставить, мам? Пожалуйста! В них очень удобно, и они мне не жмут, как те… Ой! — Даня осекается, и я хмурюсь.
— Почему ты не сказал, что те кроссовки тебе жали?
— Чтобы ты не расстраивалась, — вздыхает он обреченно. — У нас же и так мало денег. Я знаю.
Эти слова буквально вышибают весь воздух из легких.
Я порывисто притягиваю сына к себе и целую его в светлую макушку.
— На тебя я всегда найду деньги, солнышко. Говори мне про все, что надо, ладно? Не бойся, я не буду ругаться. А в следующие выходные поедем в магазин и купим тебе точно такие же кроссовки. Обещаю!
— А эти?
— Эти сегодня вернем твоему тренеру.
Даня расстроен, но молчит.
Мы собираемся и идем к остановке.
В автобусе я открываю сайт маркетплейса, чтобы посмотреть цены на такие модели, и сначала думаю, что у меня от тряски задвоилось количество нулей.
Но нет.
Сколько я ни смотрю, цифра на ценнике не меняется.
Я злюсь так сильно, что готова заорать.
Двенадцать тысяч?! И за что — за детские кроссовки, которые через несколько месяцев станут маленькими или просто порвутся?!
Это просто глупо.
Мы не можем себе такое позволить.
Но я уже пообещала Дане… так опрометчиво пообещала…
Ардовского я замечаю сразу же, как мы заходим на территорию стадиона. Он идет от парковки.
— Солнышко, беги в раздевалку. — Я ласково подталкиваю сына, а сама разворачиваюсь и иду навстречу Вадиму.
Едва он замечает меня, как его лицо каменеет. В глазах ноль дружелюбия. Только ледяное, неизвестно откуда взявшееся презрение.
Что ж, так даже лучше.
Всегда проще, когда ненависть взаимна.
— Почему ты купил Дане дорогущие кроссовки без моего разрешения? — зло выплевываю я, едва мы оказываемся друг к другу достаточно близко. — Что это вообще за знаки внимания втайне от родителей? Хочешь, чтобы я подала на тебя в суд за домогательства к моему ребенку?
— Почему… — медленно повторяет Ардовский, а потом нехорошо оскаливается. — Все очень просто, Полина. Потому что я его отец и имею полное право покупать ему все, что посчитаю нужным.
Что он сказал?!
Я смотрю на Вадима помертвевшим взглядом, и мне кажется, что земля уходит у меня из-под ног.
— А теперь моя очередь задавать вопросы, — продолжает Ардовский ледяным тоном. — Почему ты скрывала от меня моего ребенка?
— Это… — Я с трудом делаю вдох, и легкие горят огнем. — Это не твой ребенок.
— Мой.
Мозг лихорадочно работает, пытаясь найти выход.
У Вадима нет и не может быть никаких доказательств.
Откуда тогда такая уверенность? Его дорогая мамочка подсказала? Но ведь и она не знает… Иначе жизни бы нам не дала.
Еще один вдох. Длинный выдох.