Забытая империя

Глава 21

Бутон спеленал Десятого в стоячем положении и едва лепестки раскрылись, как тот едва не рухнул. От падения спас Эйд, с готовностью подставивший хозяину крепкое плечо.

Кипрей выглядел измождённым и будто бы постаревшим, что само по себе было странно для живущих сотни и тысячи лет сильвари. Он безвольно обвис, едва переставляя ноги пока Эйд бережно снимал его с артефакта.

— Дай ему воды, — не терпящим возражения тоном приказал мне Портулак. — Лучше всего одну из наших смесей.

Я, к своему стыду, до сих пор так и не взялась качать алхимию и создавать почвенные настои, рецепты которых получила ещё на старте игры. Как-то не до того было. Зато фляжек с водой я набрала с запасом когда готовилась к рейду в пустынной местности.

Влив в Кипрея одну за другой содержимое двух сосудов, я предложила:

— Может, ещё зелья здоровья, маны и бодрости добавить?

Поразмыслив, Портулак кивнул.

— Действуй. Сейчас ему пригодится всё.

От воды Кипрею, кажется, полегчало. Во всяком случае он открыл глаза и медленно обводил нас всех мутным взглядом.

— Сколько?.. — хрипло выдохнул он и закашлялся.

Но Астильба поняла его и с одного слова.

— Ты ушёл из Сокрытого леса больше века назад, брат мой, — печально ответила она. — Многое изменилось.

— Как?.. — просипел Десятый и вновь приложился к фляжке с водой.

— Как я погибла? — печально усмехнулась Астильба. — Долгая история, брат. Если коротко — я погибла из-за собственного упрямства, жажды могущества и неспособностью примириться с судьбой. Но сейчас куда важнее понять как ты оказался в столь… стеснённом положении.

— Тоже… долгая история, — слова давались Кипрею уже чуточку легче. — Если коротко…

Он начертил в воздухе сложный символ и мир вокруг подёрнулся пеленой, неуловимо меняясь.

В пещеру, освещённую лишь потёками лавы, вошли четверо: Кипрей, его проводник, Амаранта и Эрмир. В воздух взмыли десятки сотканных из света бабочек, освещая пещеру. Висящий на цепях трискель был на месте, а вот того, что на полу, не было видно.

Кипрей осматривался с интересом, а вот сопровождавший его эльф всё в той же неизменной куфии окинул пещеру разочарованным взглядом и сообщил:

— Я, пожалуй, внимательней осмотрюсь там.

Он алчно сверкнул глазами и махнул рукой в сторону предыдущей пещеры, полной оружия и других интересных предметов. Можно было не сомневаться, что часть из них перекочует в сумку предприимчивого проводника.

— Будь осторожен и ничего не трогай, — даже не оглянувшись на него разрешил Кипрей.

— Само собой, — не слишком убедительно пообещал проводник и скрылся в коридоре.

Амаранта проводила его взглядом.

— Ты же понимаешь, что он тебя не послушает? — тихо спросила она у Кипрея.

Тот лишь пожал плечами.

— Кто я такой, чтобы навязывать свою волю свободному и взрослому разумному? Лучше пусть он сделает глупость сейчас, когда я рядом и смогу помочь, чем позже решит вернуться сюда вместе с соратниками. И уже все они рискуют оказаться в большой беде без надежды на помощь.

— Сурово, но справедливо, — согласился с ним Эрмир, растерянно оглядывая пещеру.

Пройдя несколько шагов, он остановился, зачарованно глядя на висевший на цепях трискель.

— Всё так изменилось со времени моей смерти. Здесь была мастерская Велиссы, что работала с хитином Тарантулов. Она пыталась расплавить его в кипящей крови камня, чтобы разрушить и освободить заточённые души.

После непродолжительной паузы он со вздохом признался:

— У неё не вышло. Затем мы с помощью кузнецов плавили тут металл и пытались создать артефакт, что способен высвободить заточённые в хитине души. Увы, Велисса погибла раньше, чем добилась успеха, и изыскания продолжали уже мы с сыном. Но я тоже погиб раньше, чем мы достигли результата.

Он указал рукой на прикованный к трискелю хитин.

— Я ощущаю в нём силу, но не могу понять, чему служит этот артефакт.

Кипрей неспешно подошёл к нему, внимательно изучая возвышавшийся впереди трискель. Увы, опасность таилась куда ближе и прямо под ногами. Едва Десятый приблизился к Эрмиру, как камень под ногами взорвался мелким крошевом, обнажая взметнувшуюся вверх металлическую конструкцию, больше всего напоминающую паука. Его лапы с чудовищной скоростью сомкнулись вокруг Кипрея, надёжно обездвижив того.

Миг спустя Амаранта испуганно ахнула и бросилась на помощь, но её перехватил Эрмир. Не знаю, что он сделал, но едва его рука коснулась Амаранты, как та просто истаяла.

Кажется, только теперь Кипрей осознал, что призванная им душа древнего Барда-Правителя совсем не стремится ему помочь. Десятый дёргался в странных оковах, но как будто даже не пытался сотворить какое-нибудь заклинание.

— Можешь не тратить силы, Кипрей, — торжествующе и зло усмехнулся Эрмир. — Эта ловушка была создана для того, кто куда могущественней тебя. Мы с сестрой создали её, чтобы пленить бога.

На лице Кипрея одна за другой сменялись эмоции: от неверия до горечи.

— Ты лгал… — будто бы до сих пор не веря в это, выдохнул Десятый. — Всё это время… И я не понял…

Губы Эрмира скривились в презрительной усмешке.

— Всё же когда-то я был Бардом, друг мой. Я умею правильно подать историю слушателям.

Кипрей на миг опустил веки и раздосадованно покачал головой, а затем прямо и без тени страха взглянул на духа.

— Я так понимаю, живым мне отсюда не уйти? Тогда я бы хотел напоследок услышать твою настоящую историю.

Что-то в его словах развеселило Эрмира и тот громко расхохотался.

— Не угадал. Ты уйдёшь отсюда живым и здоровым.

Насладившись удивлённо распахнутыми глазами Десятого, дух продолжил.

— Точнее, уйдёт твоё тело. С новым хозяином.

Он торжествующе раскинул руки и куртуазно поклонился несуществующим зрителям, словно купался в аплодисментах.

— Ты… — зло сузил глаза Кипрей. — Ты и есть Артефактор Проклятий, также известный как Император Смерти. Не было никакого сына Алтериса…

От этих слов всякое веселье слетело с Эрмира. Он зло оскалился и едва не выкрикнул:

— Моему сыну не исполнилось и трёх лет, когда его убили! Убили те самые люди, которых мы с Велиссой когда-то так отчаянно спасали!

По лицу Кипрея пробежала тень. На миг показалось, что он смотрит на перекошенное от злобы лицо Эрмира с жалостью и сочувствием. Но тот, казалось, уже не видел ничего вокруг. Он метался по пещере, как разъярённый тигр по клетке, и говорил, говорил, говорил, будто не в силах остановиться.