Забытая империя

— Может, потому, что мы точно не причастны ко всему, происходившему здесь? — предположила я и тут же покачала головой. — Нет,0 все причастные померли тысячу лет назад. Логичней предположить, что он не желал, чтобы искатели приключений разграбили эту мастерскую и вынесли нечто ценное. Нечто, что очень пригодится Сокрытому Лесу.

— Возможно, — едва заметно пожал плечами Эйд. — Точно мы узнаем когда освободим Десятого.

Сказать было проще, чем сделать.

Бездумно разнести эту хреновину нельзя. Позвать на помощь Филигрань или археологов нельзя. Даже привлечь игроков Легиона не получится — им не пройти через Завесу.

— Оптимально было бы позвать на помощь Первую, — озвучила я возникшую идею, — но мне заказан путь в Сокрытый лес из-за Мрака. Может, если я перемещусь к границе, ты сумеешь добраться до Древа и встретиться с кем-то из Совета?

— Это возможно! — заметно ободрился Эйд. — Мы потеряем много времени, но вернёмся с помощью кого-то из Совета.

Его слова словно зажгли лампочку в моей голове.

— Не надо никуда идти ради помощи кого-то из Совета! — воскликнула я, беря в руки гитару. — У нас есть Астильба и Портулак!

Призывала я обоих духов разом, наплевав на штраф в уровнях. Сейчас мне нужны были их опыт и знания, а не боевая мощь.

Едва двое из совета сильвари появились рядом со мной, Астильба шумно втянула воздух ноздрями и коротко произнесла:

— Здесь воняет смертью.

Уточнять, имеет она в виду конкретно эту пещеру, или «призрачный душок» доносится из соседней я не стала. Вместо этого указала рукой на бутон и сказала:

— Мы полагаем, что внутри Кипрей. И он в беде.

На изучение странных то ли конструкций, то ли артефактов у Пятого и Шестой ушло немало времени. Портулак осветил зал расцветшими на стенах и потолке белыми цветами, источающими мягкое, но довольно яркое сияние. В их свете зал перестал казаться столь зловещим, а за одним из изгибов скалы отыскался ещё один коридор, перекрытый сперва Завесой, а затем и прочными металлическими воротами.

Можно было, конечно, попытаться разнести их тенями, но я что-то не была уверена, что сейчас нам нужно появление какого-нибудь могучего агра, скрытого за створками.

А ещё мне периодически названивали то Ксюпипр, то Фро, интересуясь что мы нашли. Я коротко сообщила, что вроде как нашла Десятого по своей квестовой цепочке, но пока вход для других игроков закрыт. Фро, в свою очередь, сказал, что рейд двигается штатно и они надеются на его завершение в ближайшие пару часов.

В чате группы написывали ребята, но им я просто отправила уже отснятое видео. Захотят — сами посмотрят.

Астильба и Портулак негромко переговаривались, но их речь изобиловала странными и незнакомыми мне терминами, так что нить разговора я потеряла почти сразу.

Эйд нервно расхаживал от стены к стене, мучаясь собственным бессилием.

— Этот зловещий артефакт создал некто, поистине гениальный, — повернулась к нам хмурая Астильба. — Мы можем достаточно уверенно предполагать для чего он служит, но как именно мастер добился этого…

Она потрясённо покачала головой.

— Что с Кипреем и можем ли мы его освободить⁈ — не выдержав напряжения, едва не закричал Эйд.

— Наш брат жив и, осознанно или по наитию, принял верное решение, скрывшись в бутоне последней надежды, — успокоил его Портулак. — Бутон надёжно защитил тело Десятого от вероломного вторжения.

— Не поняла… — честно призналась я. К чему скрывать интеллектуальную простоту?

— Это проклятое богами устройство создано для манипуляций с силой душ, самими душами и витой, — гневно сузив глаза пояснила Астильба. — Оно может выкачать виту из одного и перенести её в другого, продлив его жизнь на многие годы. Я не уверена, но возможно оно даже способно наполнить витой и восстановить даже мёртвое тело. Во всяком случае ещё не подвергшееся разложению.

Помолчав, она нехотя призналась:

— Ещё несколько лет назад я, возможно, и сама была бы счастлива заполучить подобный артефакт…

Не сказав ни слова, Портулак подошёл к своей возлюбленной и взял её руку в свои ладони, будто желая согреть.

— Нечто, способное вернуть к жизни мёртвое тело, — глухо продолжила Астильба. — Даже ценой отнятой у десятков других виты. Но сейчас я хорошо осознаю, куда заводят подобные стремления.

— Кто-то пытался выкачать виту Кипрея? — с глухой угрозой в голосе прохрипел Эйд.

— Хуже, — зло усмехнулся Портулак. — Кто-то пытался выкачать из него душу, заняв освободившееся тело. Артефакт способен и на это.

Повисла тишина. Не знаю как Эйд, а я вспомнила Анику и некую сущность, сумевшую занять её тело и вытеснить душу. Но там фигурировал амулет, а не громоздкая конструкция где-то в недрах сети пещер.

— Я не слишком понимаю каким образом артефактор достиг этого, но полагаю, что немаловажную роль в этом сыграл хитин тарантула, который ты, Лорелей, использовала для накачки нас силой.

В памяти что-то настойчиво засвербило и я полезла в сумку за дневником Атракса и Зерцалом мудрости.

— Возможно это поможет! — возбуждённо проговорила я и, усевшись прямо на каменный пол, принялась листать страницы дневника, добираясь до важных записей.

Я зачитала вслух фрагменты с описанием приближённых Императора Смерти, способных возвращаться из Серых Земель, созданием алтаря для Тарантула и последующие откровения Клеймлённого, обещавшего Атраксу возрождение в слабых телах для бесконечных пыток. Продемонстрировала зарисовки, а потом и доставшийся от культистов Душелов.

Последний особенно заинтересовал Астильбы. Сильнейший и древнейший некромант народа сильвари зачарованно изучала кинжал из хелицеры Тарантула, а я коротко излагала всё, известное о древних тиранах Барлионы.

— Это действительно гениально… — в голосе Шестой было столько неподдельного восхищения, что у меня по спине пробежали мурашки. — Существа настолько могущественные, что, возможно, могли поглотить даже душу бога, раз уж те не рисковали вступить с ними в бой. Теперь я понимаю стремление Кипрея покидать родной лес ради поиска знаний и историй о прошлом. Не могу даже вообразить мощь того, кто погубил столь жутких и могущественных существ, как эти Тарантулы.

— Могло случиться так, что они погубили себя сами, — негромко предположил Портулак, с некоторым беспокойством поглядывая на возлюбленную. — Погоня за могуществом нередко оборачивается самоуничтожением.

Губы Астильбы перечеркнула грустная усмешка.